Ветер над пропастью

Подпоручик ушел в дом, где застал отца в глубоких раздумьях.

– Что, батя, неужели настолько дурна? – спросил он его.

– Да нет, братец, наоборот! Так хороша, что враз своих питерских забудешь. Да и подружка ее недурна, смотри не перепутай, твоя темненькая, светлая – подружка, без роду, племени.

– Тогда в чем проблема? Тетка противится?

– Тетка не противится, да и не жилец она. Совсем плоха стала. А в чем проблема, в двух словах не скажешь, да и проблема ли это? Может наоборот, еще одно богатство. Слышал что-нибудь про наш пансионат искусств?

– Почти ничего.

Знаю только, что там воспитывают девочек сирот до совершеннолетия… Моя нареченная там воспитывается? Ну, это понятно, круглая сирота ведь. Никакой проблемы в этом не вижу.

– Значит, ничего ты не знаешь. В этом пансионате обучают разным искусствам, есть группа девочек, которых обучают боевым искусствам. В этой группе шестеро. Амазонки. Завтра две из них приедут. Надеюсь, ты все понял.

– Вот это сюрприз! Красавица, да еще и амазонка.

Я что-то слышал о них в Питере, да не принимал всерьез. Впрочем, не вижу проблемы в том, что жена может скакать на коне и стрелять из пистолета.

– Это далеко не все их таланты. Ладно, завтра встретитесь, будь на высоте, очень непростые барышни приедут.

– Пойду, обрадую Лискина, будет ему за кем волочиться, – сказал Андрей и отправился к своему приятелю.

Андрей вернулся на веранду и передал поручику содержание беседы с отцом. Ожидать гостей надо после полудня следующего дня, приятели продолжили беседу под мадеру, обсуждая достоинства петербургских девиц.

Через сутки оба кавалера в парадных мундирах, посмеиваясь друг над другом, прогуливались по двору, поглядывая на дорогу. Наконец, вдали появилась долгожданная коляска, и через несколько минут Савелий вкатил в открытые ворота усадьбы. Кавалеры галантно помогли девушкам выйти, представились по всей форме и проводили барышень в дом. Прислуга провела их в приготовленные комнаты, а кавалеры высказали надежду увидеть обеих красавиц к ужину.

В назначенное время за столом собрались семейство Фигнбергов: отец, сын Андрей, дочь Мария двенадцати лет, уже не девочка, но еще не девушка, а непоседливый подросток, ну и приятель Андрея, поручик Лискин.

– Пора проведать барышень, да пригласить к ужину, – сказал глава семейства и обратился к прислуге – Евдокия, будь любезна…

Офицеры приосанились, Мария, ревниво глядя на поручика, напряглась, собираясь что-нибудь отчебучить.