Несвоевременные

Улица выглядела настолько по-бутафорски, что следующая мысль, которая пришла на ум, как только подозрения о совершённом надо мной тайном злодеянии развеялись, вызвала усмешку: а вдруг я очутилась на съёмочной площадке и всё здесь – декорация к фильму? Те же старомодно одетые люди фланировали по Чистым прудам. Паренёк с пионерским галстуком на шее гонял мяч, за ним, подпрыгивая и весело побрёхивая, носилась пегая собачонка. Позади за чугунной оградой колесили, кряхтя и ворча, «москвичи» и ЗИЛы со вздутыми полированными мордами, протрещал мимо мотоцикл «Урал», гремя пустой люлькой.

«Гастроном», «Булочная», «Столовая» – отовсюду кричали вывески.

Солнце было высоко: по всей видимости, прошло не больше часа с тех пор, как я, прохаживаясь по аллее, внезапно ощутила, как из-под ног выдернули землю. Приступ дурноты нахлынул сверху вниз, перед глазами поплыли расходящиеся круги, по телу пробежала волна оцепенения, тёмное густое забытьё обволокло меня и свалило с ног. В сновидении или обморочном бреду реальный мир мог показать мне свою изнанку.

В противовес стала пугающая правдоподобностью неизменность картины.

– Скажите, пожалуйста, который час? – Голос неподалёку оторвал меня от размышлений, и я торопливо сунула руку в карман куртки за мобильным телефоном. Невысокая, полноватая дамочка с мягкой шапкой кудрявых волос рассматривала меня с выражением любопытства и какого-то тошного дружелюбия на лице. Когда в моей руке заблестел чёрный широкий экран аппарата, её лицо вытянулось и оказалось в причиняющей дискомфорт близости ко мне.

Телефон не реагировал на нетерпеливые движения пальца по экрану – аккумулятор был полностью разряжен.

– Прошу прощения, не подскажу, – ответила я, спеша отделаться от тягостного внимания, и, уже обращаясь к самой себе, добавила, понизив тон: «Мне хоть бы понимать, какой сейчас год».

– Шуточки же у вас, у молодёжи… – Дамочка, услышав меня, отпрянула, и с её лица исчезло выражение добродушия. – Ты по какому летосчислению живёшь-то, деточка? Я пока ещё пребываю в твёрдой памяти: вчера ложилась спать в восемьдесят третьем и сегодня в восемьдесят третьем проснулась.

 – И она засеменила прочь, качая головой, как китайский болванчик, и что-то бормоча себе под нос.

«Над кем ещё подшутили! – кисло заметила я про себя, собирая остатки самообладания: меня уже начало трясти. – Восемьдесят третий – надо же придумать!.. Это было тридцать лет назад! До сегодняшнего дня годы шли по порядку – а теперь всё наперекосяк.