Несвоевременные

Наконец однажды, когда я, отработав положенное, развлекала Арину, разучивая с ней песни с заслушанной до царапин и заикания любимой пластинки, хлопнула входная дверь, послышались шаги в прихожей и раздался голос Алика, неразборчиво оповестившего о своём возвращении. Арина вскочила на ноги раньше, чем я успела откликнуться, и, когда я только показалась из комнаты с видом разбуженной совы, уже выплясывала вокруг отца вприпрыжку, и висла на нём, и заглядывала в портфель, пытаясь высмотреть, не принёс ли он чего-нибудь по её душу.

Но на сей раз Аарон отстранил дочь до того, как её любопытный нос вынюхал бы добычу. Намекнув Арине, что сейчас намерен потолковать со мной без посторонних ушей, он провёл меня в кухню и, звякнув застёжкой портфеля, извлёк тонкую книжицу в багряной обложке с двуглавым орлом на титуле – паспорт гражданина СССР.

– Вручаю, – произнёс он с наигранной торжественностью. – Мог бы оставить себе на память, но тебе он, ей-ей, будет нужнее.

И он засмеялся.

Затем звучали его пожелания мне беречься и не попадаться на глаза кому не следует, и мои слова признательности, и его опасения за моё будущее и (с долей шутки) прошлое, и общие вздохи о скором расставании, и прочувствованные слова обоюдной приязни, и прочая, и прочая…

Как бы то ни было, жизнь не остановилась. Был пройден определённый этап, благодаря которому я стала на ноги, – что ждало меня впереди, зависело от меня самой. И, каким бы туманным ни казался мне дальнейший путь, у него было продолжение, а где-то далеко ждал и конец.

Но перед тем как конец бы наступил, мне многое лишь предстояло: прощание с Нонной Залмановной, супругами Грахольскими и Ариной, встреча с моей семьёй, меня не знавшей, и цепь необъяснимых эпизодов, из-за которых этот путь сложился именно так, как предначертал кто-то, кому это приключение со мной неведомо зачем было нужно.

Сны. На краю диска

Мы во главе с Ретроспектором сидели на краю вращающегося диска.

Ретроспектор подвинулся ближе всех к краю, свесил ноги и болтал ими, как в воде, возмущая и колыша молчащую чёрную пустоту. Я нашарил рукой позади себя округлый камешек, размахнулся, швырнул вдаль – камешек пролетел, издав короткий свист, сплюснулся и растворился во мраке или оказался всосан вакуумом, который наползал отовсюду, накрывал чёрной мантией и поглощал всё, что попадалось на его пути.