Несвоевременные

Повтори, я не понял.

– Каждый вечер я ставил один и тот же эксперимент, – продолжил Экзистенский, словно не слыша просьбы. Он догадался: визави блефует, выгадывая время, чтобы осознать сказанное. – Как ребёнка, укладывал Аду спать, надевал на неё блокирующие шум наушники и, лишь только уровень её сознания падал, запускал сканирование. Я её переписывал.

– Пе-ре-пи-сы-вал? – медленно, по слогам повторил тот последнее слово, потом ещё раз – почти восклицательно – и ещё, словно при изменении интонации менялся и смысл.

 – Мне не послышалось? Соединение барахлит… Что ты имел в виду?

– Да, Стёпа, ты услышал ровно то, что я сказал. – Эдмунд Францевич закивал, и в его глазах блеснул огонёк одержимости. – Хочешь знать о человеке правду – засунь его голову в томограф и считай ментальный образ. Я предпочёл работать со спящими: они не лгут. С бодрствующим сложность в чём? Он может и присочинить, а аппарат послушно покажет придуманную картинку из его воображения… – Доктор сделал паузу, чтобы удостовериться, что короткая помеха не нарушила связь и собеседник хорошо его слышит, и как только тот откликнулся, продолжил.

 – Образы же из сновидений неподконтрольны воле. Наблюдая спящего долгое время, сны я мог систематизировать без поправки на сиюминутные фантазии. К тому же в генезе сновидений задействованы те же участки мозга, которые, согласно моей гипотезе, отвечают за перемещение во времени.

– Постой, Эд, – взмолился Никогда, дыша в микрофон. – Не нравишься ты мне сегодня. Может, ты нездоров? Бредишь?

– Я абсолютно здоров и полностью отдаю себе отчёт в словах, – напирал доктор. – Помнишь ведь, с каким трудом я раздобыл томограф? А как мы с тобой выцарапывали грант? Свою часть я потратил на освоение нейросетей в медицине и функциональной магнитно-резонансной томографии. На отладку технологии мнемографии – так я назвал метод считывания ментальных образов, – пока не удалось достичь первых внятных результатов по распознаванию мыслей, я потратил год.

 – Он встал и, не выпуская телефона из рук, начал туда-сюда прохаживаться, как делал всякий раз, когда волновался или пытался сконцентрироваться.

– И ты молчал… Давно ты этим занимаешься? – Объёмистая чайная чашка в руке Никогды выплыла из-за кадра и на секунду-другую заслонила экран.