Австралийские приключения

Возчики фургонов уверяли, что здесь недорого, удобные комнаты и хорошая повариха. Еще важно, что у хозяев есть надежные сараи, где за небольшую плату можно хранить часть груза, который пока не нужен.

Фургоны заехали во двор и остановились. Приехали.

Отцы семейств пошли договариваться о ночлеге и аренде сарая к вышедшему хозяину, а женщины потихоньку будили старших детей и выносили на руках малышей, чтобы пройти в комнаты.

Глава 4 Встреча

Генри казалось, что в его теле не осталось ни одной целой косточки.

Но Люк и не думал останавливаться. Закончив мять своими лапищами доктора Эдварда, он вновь взялся за Генри и от души колошматил его по спине, громогласно вопя:

– Я знал! Я знал, мачту мне в бок, что эти парни красавчики! Вы посмотрите, мамзели, посмотрите на этих парней! Я в них верил, чтоб мне сдохнуть!

Мадам Бонбон, которая немедленно прибежала в гостиную, как только из нее раздались крики, замахала успокаивающе руками:

– Мы знаем, знаем, мистер Люк! Господа Генри и Эдвард наши постоянные посетители и достойные джентльмены.

Такая встреча у вас! Такая встреча! Прикажите организовать вам отдельный кабинет с угощениями и… девочками? Вам надо поговорить и развлечься, чтобы не мешали другие посетители!

– А вот это ты правду говоришь, ты все понимаешь и нос держишь по ветру, мамаша! Давай все по высшему разряду! Устрой нам тихую гавань с милыми рыбками.

Плачу за все!

Люк подхватил под мышку блондиночку Сюзи и в сопровождении Эдварда и Генри отправился в малый зал. Мадам Бонбон подтолкнула туда же Мари и Жюли и ушла распоряжаться на кухню в предчувствии знатной выручки. По дороге заглянула в гостиную и прикрикнула на остальных девушек, чтобы продолжали работать.

Когда мадам вышла за дверь, Люк вмиг стал серьезным. Он усадил девиц на диван и велел сидеть смирно, пить шампанское и щебетать о своих делах, а сам увлек Генри и Эдварда в другой угол и начал свой рассказ:

– Я, парни, когда тот рейс закончили, сильно призадумался, что меня ждет в будущем. Денег не скопил, семьи не завел, всю жизнь хожу по краю: или утонешь, или пристрелят.