Игра и Мир

Это, кстати, одно из основных направлений нашей оперативной деятельности.

– Поясни. Может быть расскажешь больше о вашей организации?

– Конторе, говори, конторе. Звучит понтовее. Многого я тебе рассказать не могу, но допустим, я работаю РП в ОКИП.

– Руководитель Проектов в Отделе Контрольно-Измерительных Приборов?

– Почти. РП мы все-таки чаще расшифровываем, как Решала Проблем…

– Смело… а отдел тогда вы чаще расшифровываете, как Определение Криволинейности Интегрального Парадокса?

– Нет, все прозаичнее: Отдел Контроля Игрового Процесса.

– Название, конечно, говорящее, но расскажи пожалуйста подробнее.

– Ладно, слушай. Как я уже говорила, при выходе в игру можно оказать действие на ее мир, персонажей, сюжет. При этом все игровые сессии, запущенные после такого вмешательства, будут повреждены. Причем физическая связь между компьютерами здесь не важна. Даже если ты сидишь в лесу без любого намека на интернет или связь с внешним миром, то все равно твоя личная копия игры, установленная на локальный компьютер или приставку, повредится.

Парадокс. И если такое вдруг случается, то для всего мира это называют багом, разработчики стараются все быстренько исправить, если могут, а мы – РП – ищем причину изнутри и тоже стараемся все вернуть на свои места. Такое действие называется патчем, слышал, наверное. Отсюда другая расшифровка должности: РП – Руководитель Патчей, или, на манер наших забугорных коллег: PM – Patch Master.

– Ничего себе.

То есть разработчики игр знают про вас?

– Нет. Точнее, не все. Далеко не все. Единицы. Мы стараемся оставаться в тени. Действовать на упреждение. Отслеживаем активности в игровых мирах, если что-то отклоняется от нормы – немедленно выходим и разбираемся в ситуации. Часто удается все исправить прежде, чем кто-либо заметит.

– Тогда у меня еще два вопроса. Зачем вам это нужно? И кто устраивает эти сбои?

Юля медлила с ответом.

– Я устала и хочу спать. Ты, наверное, тоже.

Поэтому сейчас отвечаю и все.

Стоило напомнить про сон, как я почувствовал чудовищную усталость. Действительно, стресс сходил на нет, тело просило отдыха, хотя возбуждение от разговора едва позволяло усидеть на месте. Ощущения были неоднозначные. Будто работаешь над диссертацией двое суток без сна и вроде уже нужно прилечь, но внутри все клокочет, усталые мысли все еще просят и просят внимания, а мозг считает что-то на автомате.

– Я пойду с конца.