Твой последний шазам

Пронзительно-жизнерадостный звонок в дверь резко оборвал всколыхнувшиеся после разговора с мамой размышления.

Я сообщил ей, что хочу поехать на подработку, а она завела, что нас собираются использовать в качестве дешевой рабочей силы и потом наверняка кинут с оплатой, а могут вообще отнять паспорта, и тогда мы будем работать на этих людей пожизненно. И что лучше бы я устроился в «Макдональдс» или хотя бы собирать тележки в «Ашане». Я сказал, что там тоже дешевая рабочая сила используется, а она ответила: «Зато официально», и мы стали спорить.

В итоге мама выдала две совершенно противоречивые фразы: «Делай что хочешь» и «Пусть бабушка решает». Что по факту означало ее разрешение, но не одобрение.

Как я и ожидал, вернулись бабушка с Дятлом. Посвежевшие и загорелые. Почти целый месяц они провели в Кисловодске в санатории – лечили Дятла минеральными водами.

Со щенячьим восторгом он тут же кинулся мне на шею, обхватил и со всей дури сдавил так, что я захрипел. От него пахло печеньем и поездом.

Отдых явно пошел ему на пользу. Узкие ребра покрылись небольшим слоем жира, худосочное лицо едва заметно округлилось, щеки порозовели. Коротко остриженные перед отъездом кудряшки отросли и вились сильнее обычного.

Бабушка радостно расхохоталась:

– Что? Соскучились, мальчики?

От ее приторного умиления передернуло. Я решительно отпихнул Дятла.

– А представляешь, мы видели нетопырей? – тут же сообщил он. – Такие они страшные и пищат страшно. Ты же знаешь, кто это? Летучая мышь. Нам рассказывали, что обыкновенные синицы могут их сожрать.

Представляешь? По весне, после зимней спячки, когда те еще не проснулись. Синицы прилетают голодные и начинают клевать мышей. Я вот думаю, почему медведей тогда так никто не склевывает?

Я уже успел немного подзабыть, какой он доставучий. Уютное, размеренное одиночество было безжалостно нарушено.

– Ваня, прекрати, – бабушка поморщилась и протянула мне сумки. – Отнеси на кухню.

Я живо подхватил их. Мне предстояло продержаться всего полдня.

Быть покладистым и услужливым, как Дятел, он же Ваня Соломин. Строить из себя «хорошего мальчика» и во всем соглашаться с бабушкой. Ничего не должно было помешать предстоящему отъезду, а бабушка была человеком настроения.

Пока она мылась, я терпеливо выслушивал рассказы Дятла о том, как он купался в источниках, как ходил в горы и как познакомился с девяностолетним генералом КГБ, но потом, переодевшись, бабушка заступила на свой домашний пост – и понеслось.