Твой последний шазам

Из-за слепящего солнца электронная карта на телефоне Якушина едва просматривалась, и разобрать красный пунктир проложенного маршрута оказалось не так-то просто. Низко склонившись над экраном, парни долго пытались разглядеть хоть что-нибудь.

Мне же неожиданно позвонил Марков и сказал, что он «так и быть» может съездить со мной в «эту глушь». Я ответила: «Поезд ушел», и он принялся возмущаться, что я не должна обижаться, поскольку ему нужно было время все обдумать. А как услышал о Якушине, заявил, что мы его кинули.

Ведь он тоже не прочь свалить из города.

Закончив разговаривать, я обнаружила, что мы идем по засыпанным щебнем плитам мимо высоченных бетонных заборов. За ними остервенело заходились собаки, а в воздухе стояла такая едкая вонь, что пришлось зажимать нос.

– Срежем, – пояснил Якушин. – Тут через поле можно пройти. А если в обход тащиться, то два километра.

Он принялся совать мне под нос электронную карту и что-то объяснять, но выслушать нормально никак не получалось, потому что нас облепили непонятно откуда взявшиеся мошки и слепни.

– Там свинарники, – яростно отмахиваясь, сообщил Леха.

– Или коровники, – предположил Якушин.

– Не, – Леха со смаком прибил на его локте слепня, – точняк свинарники. Коровы по-другому воняют. Кстати, знаешь, как скрестить корову со свиньей?

– Ну, – Якушин потер ушибленное место.

– С помощью мясорубки.

Леха весело рассмеялся и от души шлепнул меня по спине.

Получилось больно. Я резко развернулась, но он предусмотрительно отскочил.

– Ты вообще с ней поосторожнее, – усмехнулся Якушин. – Не смотри, что мелкая. Двинет – мало не покажется.

– Так я со всей осторожностью. Почти не коснулся.

– Вообще не касайся, – строго предупредила я. – Никак.

– Между прочим, никто не жаловался, – Леха нагло подмигнул, кинул в меня репейник и снова яростно замахал руками.

Наконец заборы кончились, и песчаная дорога пошла под уклон.

Нашим глазам открылся пожухший от жары желтоватый луг. За ним – узкая полоска леса и аккуратные острые крыши домиков. Мы вышли на хорошо утоптанную тропинку.

В траве как полоумные стрекотали кузнечики. Но мошкары стало меньше, и дышалось намного легче, хотя пить все равно страшно хотелось, а воды у нас больше не было. Влажная майка прилипла к лопаткам, а кончики волос к шее, и от этого она постоянно чесалась.