Сердце Гудвина

– Не связывайся с Лу, он пофигист, и, потом, пока ты его у Марго отбивать будешь, осень наступит. Да и какой от него толк, кроме внешности?

– Так мне больше и не нужно. На фотках он здорово получается, будет что оставить для истории. А еще интересно, как он целуется.

– Нет. Это плохой вариант. Я против!

– Прекрасно. Ну давай я зачахну под грудой учебников и навеки останусь старой девой, так и не узнавшей вкус рома.

– У моего папы в баре бутылка стоит с пиратским кораблем на этикетке.

Принести?

– Тебе хотя бы Гудвин пишет, и Мартов докапывается, а у меня никого нет.

– Ну конечно. А кого Матвей три дня назад в кино звал?

– С ума сошла? Это же Матвей!

– И чего?

– Того! В него можно влюбиться по-настоящему и надолго. А оно мне надо?

– А как же вкус рома?

Ксюша мечтательно смотрела в пространство.

– Да, у него это точно есть.

– Тогда в чем проблема?

– Ты же знаешь в чем! – Она неожиданно разозлилась. – Я и в Новый год от него поэтому сбежала, и сейчас не хочу.

Сегодня он с одной, завтра с другой, а я не намерена страдать.

– Ксюш, ну вот, если по правде, я вообще не помню, чтобы ты хоть когда-нибудь страдала.

– Потому и не страдала! – Она резко встала. – Я за чаем. Тебе принести?

Я кивнула, и она пулей вылетела из комнаты.

Матвей Ксюше точно нравился, и достаточно сильно. Ей не нужно в этом признаваться, мы знали друг друга лучше, чем самих себя. Благодаря азартному характеру Ксюша любое препятствие воспринимала как вызов, однако с Матвеем что-то пошло не так.

Я предполагала, что в новогоднюю ночь он сделал нечто, что ее серьезно напугало, но не могла представить ничего, о чем бы она мне не рассказала.

Ксюша принесла две розовые чашки в виде разделенных половинок сердца, на одной было написано «Ме», на другой «You» – мой подарок ей на шестнадцатилетие. Моя половинка называлась «You». Чай был горячий, и я отставила его в сторону.

– Садись! – Я похлопала по стулу, с которого она так резво вскочила.

– Что такое? – Ксюша насторожилась.

– Кажется, я кое-что поняла.

– Что? – Она выжидающе замерла.

– Ты что-то почувствовала, да? Что-то плохое, связанное с Матвеем? Что-то, что может случиться, если ты станешь с ним встречаться, поэтому мне не сказала?

– Да, поэтому, – она смотрела прямо, – и сейчас не скажу.

– Хорошо, – согласилась я, – но можешь хотя бы намекнуть?

– Нет.