Время. Ветер. Вода

 – С потопа? Или с самой поездки? Или лучше с голубя?

– Не нужно торопиться, – она ободряюще покивала. – Давай по порядку. С самого начала. Так, как у тебя записано. А если вдруг будет что-то непонятно, я спрошу.

– Хорошо, – я раскрыла экран. – Только это надолго.

– Без проблем. Я полностью в твоем распоряжении.

С Викой мы познакомились в середине марта, а к маю она уже исчезла из моей жизни навсегда. Все произошло очень быстро, но тот отрезок времени показался мне вечностью.

Порой я пытаюсь представить, как бы все сложилось, не встреть я ее, но это никогда толком не получается, потому что без Вики ничего бы не случилось.

Совсем ничего из того, что есть сейчас. А я слишком дорожу этим, чтобы запросто вычеркнуть из своей памяти. Просто Вика была Викой, и винить ее – все равно что упрекать дождь в том, что ты промок, забыв дома зонт.

И все-таки все началось с голубя.

За окном в палисаднике ветер нещадно трепал тонкие ветви кустов, забирался за воротник торопливых прохожих, гнал густые чернильные облака.

И они то сиротливо сбивались вместе безвольным табуном, то испуганно шарахались в стороны, открывая далекий бледно-розовый просвет. Чистый и манящий, как мои смутные ожидания чего-то необъяснимого.

– Вода – лучший растворитель полярных веществ. Для которых, как вы знаете, характерны высокая диэлектрическая проницаемость, повышенная температура кипения и плавления, – каждое свое слово Марина Олеговна отбивала ритмичным ударом указательного пальца о нашу парту.

 – Молекула растворяемого вещества окружается молекулами воды.

Батареи топили по полной, и жара в классе стояла невыносимая. Лишь благодаря приоткрытой створке окна возле учительского стола мы могли хоть как-то дышать.

Из-за этой духоты страшно хотелось спать, и, если бы не чудесное небо, мои глаза давно закрылись бы в дремотном, бессознательном забытьи, куда бодрый, но монотонный голос химички уже вряд ли смог проникнуть.

Однако Эля, перед которой то и дело мелькал коралловый маникюр Марины Олеговны, изнывала, не имея возможности даже порисовать в тетрадке.

А ведь сама вечно рвалась за первую парту – репутацию зарабатывать.

Вот только с нашими репутациями давно все было ясно. Я – махровая ботаничка, она – полумахровая. Разница в том, что у нее получалось находить общий язык с нашими одноклассниками, а у меня нет. То было давнее, устоявшееся положение, с каждым годом принимающее все более резкую форму обоюдного неприятия.