Время. Ветер. Вода

Лицо его было красное, большой, с уже наметившимися залысинами лоб блестел от пота, глаза сверкали. Он нервно сжимал-разжимал кулаки и явно был сильно зол.

– Ну вот, видишь, подружка. Говорю же! – суетилась возле него Вика.

– Тупая ты, бестолочь, – зло рявкнул он. – И какого, спрашивается, черта я к тебе перся?

– Ну прости, пожалуйста, Фил, я же не знала. Ты должен был предупредить.

– Что? – взревел он. – Должен?

– Извини, я не так выразилась. Я имела в виду…

– Еще вякнешь что-нибудь в этом духе – вылетишь отсюда со свистом.

– Конечно, прости, пожалуйста. Если бы я знала…

Видеть унижающуюся Вику было удивительно и неприятно.

– Еще докладывать тебе о своих планах. Много чести. Захотел – приехал. Все! Ты должна сидеть тут и всегда быть готовой к моему приходу. Одна! Ясно?

– Я могу уйти, – сказала я.

– Поздно. Все настроение испортили.

– Умоляю, успокойся, – Вика ласково обхватила его руку, прильнула к плечу, но он с силой оттолкнул ее и вышел из комнаты.

Она побежала за ним:

– Приходи завтра, хорошо? Придешь?

Дверь громко хлопнула.

Перемену, произошедшую с Викой, когда она вернулась в комнату, описать трудно. Это была странная смесь горечи и отчаяния. Она постояла несколько секунд, глядя на меня немигающим взглядом, а потом, вцепившись пальцами себе в волосы, рухнула на колени и разрыдалась.

Мигом соскочив с кровати, я кинулась к ней.

– Тварь, тварь, тварь, – повторяла она.

– Не волнуйся, он простит тебя. Ты же ничего плохого не сделала.

– Простит, конечно, – сквозь рыдания проговорила Вика. – Только я не могу больше его терпеть.

– И не терпи. Он некрасивый, грубый и старый.

– Ему тридцать два.

– Я и говорю, старый. Ты такая красивая и добрая. А он плохой человек, это видно.

– Спасибо, – горячими от слез губами она прижалась к моим, и я почувствовала привкус ее слез. – Но что со мной станет, если я не буду его терпеть? Как я буду жить и где?

– А если тебе устроиться на работу и снимать комнату? Папа про студентов своих рассказывал, они приезжают из других городов и так живут.

– На работу? – Ее голос снова дрогнул. – Это значит не видать мне никакого театрального. Но это невозможно. Раз я решила, то должна добиваться своей цели. А Фил еще пожалеет. Найду себе кого-нибудь другого и сразу пошлю его.