Всё зеленое

Сейчас мама придет, тебе укол успокоительный сделает. Она, кстати, хорошо делает. Не больно. У тебя мурашки. Ты мерзнешь? – Саша потерла мое плечо.

– Немного.

– Мне тоже ужасно жалко Артёма. Он был классный. Такой веселый и красивый. Девочки из лагеря с ума по нему сходили. Представляю, сколько слез будет, когда узнают.

Ее слова – как сторонняя информация из телевизора. Будто речь шла о ком-то другом, где-то не здесь.

– Я всегда думала, что если с ним произойдет что-то плохое, то я умру, – сказала я.

 – Но почему-то не умерла. И конец света не случился. Я даже не плачу. Почему так? Не понимаю.

Я снова потерла глаза.

– Ну… – задумчиво протянула Саша. – В какой-то мере он для тебя случился. Конец света. Ты же сама сказала, что кругом темнота… – Саша помахала перед моим лицом. – Слушай, ты же можешь побыть здесь одна? Я быстренько сбегаю туда, просто гляну, что происходит, и вернусь. Хорошо?

В этот момент из соседнего помещения донесся звук распахнувшейся двери и поспешные шаги.

– Девочки, вы не поверите! Это что-то невероятное! – разлетелся повсюду голос ее мамы. – Эй, Сашка, ты где?

– Здесь. Что случилось?

– Представляешь, живой, засранец! И мало того, что живой – ни одной царапины на нем. Мальчишки только что его вытащили. Говорят, плита так на стену упала, что он под ней, как под крышей, оказался. Поразительно! Вот и не верь после этого в чудеса.

– Ничего себе, – ахнула Саша. – Круто!

– Сейчас буду звонить в неотложку. Отменять. Хорошо бы, конечно, они его осмотрели.

Но Боря очень боится огласки. Что его обвинят в халатности. Так что раз все живы, то и слава богу.

Женщина прошла в палату, где я лежала, и застыла в дверях. Она была высокая, статная, с широким гладким лицом. Ее белый халат был немного запачкан, а из его кармана торчал карандаш, который, как и все остальное, я прекрасно видела.

– Это правда? – Я резко поднялась и свесила ноги. – Артём жив?

– Живее всех живых, – лукаво ухмыльнулась она. – А ты что, красавица, вскочила? Прозрела, что ли?

– Кажется, да.

– Нет, Саш, а они мне еще не верят, когда говорю, что в цирке работаю, – с тяжелым вздохом женщина покачала головой. – А ну ложись! Поспишь немного. Проснешься как новенькая.

– А можно я схожу увижу его и сразу вернусь? Мне просто чтобы точно знать, что все в порядке.

– Пока нельзя. Опять в обморок шлепнешься, переживательная ты наша. Сашка, тащи димедрол! – Она подошла и встала надо мной, скрестив руки.