Всё зеленое

Андрей, вам по восемнадцать – это такой возраст, когда человеку все еще нужна поддержка. Ярослав может остаться совсем один.

– Ой, вот только не нужно давить на жалость. Яров – последний человек, которого я стал бы жалеть. Ты просто не знаешь, какой он. Вот хочешь честно? Я до сих пор не могу это переварить. Вот это все… Что я могу иметь отношение к этой отвратительной семейке. Все жду, что ты признаешься, что это был такой прикол.

– Это не прикол. И как бы тебя это ни огорчало, Ярослав твой брат.

Понимаю, что ты удивлен, но так сложилось. Возможно, мы должны были раньше рассказать, однако прежде ни Юрий Романович, ни я, ни Ангелина Васильевна не были заинтересованы в огласке этого факта, которая никому не пошла бы на пользу.

– А сейчас типа пошла? Зашибись польза. Я раньше только Яровых ненавидел, а теперь еще и себя до кучи. Типа я тоже Яров, – он громко заржал. – Во, блин, попал.

– Ладно, Андрей, – тетя Таня тяжело вздохнула. – Вижу, мы с тобой не договоримся.

Тогда пусть это все будет на твоей совести.

– Что? – возмущенно прохрипел Трифонов. – Вы все накосячили, устроили тут бразильский сериал, а теперь это на моей совести? Мам! Ты серьезно? Ты готова впрячься за какого-то чмошника, который твой телефон на сайте знакомств разместил?

– Что значит впрячься?

– Ничего. Просто это несправедливо. Это очень несправедливо, как ты сама не понимаешь?

– Ты такой упрямый, Андрей, и совершенно бесчувственный. Как я тебя таким воспитала? Я пойду.

Разговаривать бесполезно. Если будешь еще куда-то надолго уезжать, перекрывай, пожалуйста, воду. Бачок в туалете подтекает. Да, и купаты убери в морозилку, а то испортятся. Ах, вот что еще…

Я услышал, как она вернулась.

– Помнишь, ты когда в больнице после аварии лежал, с тобой в палате был забавный такой дедушка? Ты мне сам рассказывал, что у него провалы в памяти.

– Он в соседней палате был, а к нам приходил, потому что забывал об этом.

– Ну так вот, мне дозвонился один мужчина – Антон.

Кажется, юрист, но это не точно. Он сказал, что этот дедушка умер.

– Очень печально.

– Не ерничай, пожалуйста, и дослушай!

– Я не ерничаю. Дед зачетный был.

– Оказывается, несмотря на провалы, он вас тоже запомнил. Тебя и других ребят, которые там с тобой были. И, как ни странно, вы ему очень понравились.

– Еще бы не понравились. Мужики из его палаты на него орали все время. Набухаются и давай чмырить.