Обнулись!

Наконец, Роман отодвинулся в свой угол. Максиму потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Затем трясущейся рукой он пригладил волосы, словно боялся, что они встали дыбом от услышанного.

– Обещаю, – повторил Пластинин.

– Я не знаю, кто именно, зачем и кому их передавал. В Питере взял из закладки килограмм таблеток, говорили, что это БАДы, а никакие не экстази, привез сюда, в другую закладку надо было положить. Но на вокзале меня приняли.

– Еще что-то с собой было?

– Да нет почти.

– А все-таки?

– Полтора скорости.

Но для себя.

Вот почему парня потряхивало и качало – отходняки.

– Ясно. Короче, не переживай слишком. Я сейчас выйду – достану тебе хорошего адвоката. Потом расплатишься. От таблеток отмажу, а скорость… посмотрим.

Глаза у Максима блеснули надеждой. Может быть все обойдется? Первый раз, все-таки.

– Ты точно не знаешь ни одного имени?

– Нет, – покачал головой парень. – За все время слышал только одно слово, похожее на фамилию или кличку.

Роман с трудом сдержался, чтобы не показать интереса.

– Ну?

– Мангала или… Мандала… или ман…

– Может быть еще скажешь – Манданда?

– Нет, вроде не такая. А что, ты знаешь кого-то с такой погремухой?

– Да, – глубоко вздохнул Роман. – Манданда – вратарь сборной Франции по футболу.

– Нет, не он, – сгорбился Максим, – вряд ли французский вратарь стал бы банчить колесами в Ленинградской области.

Роман даже не удивился такой логике. Ему нужно было подумать над услышанным. Что он узнал? В Волхов из Петербурга ввозят таблетки – подумаешь, велико открытие.

Цепляло здесь другое. Либо Максим был конченым придурком, чтобы поверить, будто БАДы нельзя привезти легальным способом, не прибегая к конспирации наркоторговцев, либо это действительно были не колеса экстази, а что-то другое. И вот это возможное "что-то другое" не давало покоя. Слишком часто за последнее время он встречался с таинственными препаратами или их следами.

Но выжать из паренька больше – было попросту невозможно. Не знал он нихрена.

Дверь в обезьянник открылась, молодой сержант с кислой мордой пробурчал:

– Пластинин…

– Что? – ответил Роман, не меняя позы.

– Что, что?! На выход.

Роман был уже в дверях, когда Максим крикнул ему вдогонку:

– Дронов!

Он обернулся.

– Моя фамилия – Дронов.

Роман кивнул. Конечно, он не собирался искать адвоката и помогать парню отмазаться – не в тех он сейчас сам условиях. Да и виноват Максимка. Может быть отсидит, да поумнеет.