Звезды сделаны из нас

Поморщившись, прохожу в ржавую калитку и скрепя сердце плетусь к 11 «Б», хотя всеми фибрами души не желаю быть частью этой общности.

Я встаю за могучими спинами одноклассников, отрешившись от вдохновенных речей директора, рассматриваю Артёма и представляю, как он оглядывается, радостно приветствует меня, и факт нашего знакомства производит в этих нестройных рядах настоящий фурор.

Яркое солнце сияет медью в темных густых волосах, длиннющие ресницы обрамляют отливающие золотом глаза – он определенно хорош… Хорош настолько, что я обнаруживаю себя с открытым ртом и бьющимся через раз сердцем.

Я дергаюсь и чертыхаюсь, хотя мне не стыдно: так бы и простояла, любуясь этим совершенством, до скончания дней.

Мне никогда не нравились парни.

Нет, как и все девчонки, я вздыхала по героям книг, сериалов и аниме, – восхищаясь их умом, чувством юмора, бесстрашием или отмороженностью, но реальные представители мужского пола не вызывали у меня никаких эмоций: ни поговорить, ни спросить совета, ни обсудить новости.

Алина, однажды бесстыдно прочитавшая мой дневник, поставила диагноз «позднее зажигание» и, отсмеявшись, заверила, что когда-нибудь я обязательно влюблюсь и пойму, насколько была глупа в своей категоричности. С тех пор я не веду дневников.

Но в середине августа у нашего дома остановился пыхтящий фургон, здоровенные грузчики, матерясь, перенесли мебель и многочисленные коробки в соседний подъезд, и представительный дядя, руководивший процессом, рассчитался с ними наличкой.

У Бори как раз закончились пюрешки, но мама и Алина прилипли носами к окну и явно не собирались в магазин. И ни одна из них не отреагировала на просьбу закрыть за мной дверь.

Сжав в кулаке пятисотку и размахивая пустым пакетом, я сбежала по ступенькам вниз и замерла: у скамеек стоял еще один новый жилец – примерно мой ровесник – и задумчиво смотрел куда-то вверх, на кроны тополей, небо и солнце.

Парень как парень, разве что очень красивый.

Он перевел на меня взгляд, оценил мои шмотки, улыбнулся и одними губами прошептал: «Привет!»

Промычав в ответ что-то нечленораздельное, я позорно слиняла, но в душе поселился зудящий и ноющий интерес – он не отпускал, нарастал и в какой-то момент начал неслабо пугать.

Днями напролет сидеть на подоконнике и ждать внезапно стало жизненной необходимостью.