Звезды сделаны из нас

– Как прошло? – Она хватает меня за локоть: – Скажи, что Артём на тебя запал! Запал же?

Признаться в том, что не запал, я не могу, поэтому изображаю сильную и независимую женщину:

– Я миллионы раз говорила тебе: он мне не нравится! – С садистским удовольствием наблюдаю за разочарованным лицом сестрицы и освобождаю руку. – Есть жизнь и за пределами твоего понимания мира. Может, стоит раскрыть глаза?

– Пф-ф… – Алина обиженно надувает губы и демонстративно отворачивается.

Меньше всего на свете мне хочется обижать маму или сестру, но я постоянно задеваю их чувства.

Хотя, справедливости ради, холодный душ здравой критики им не повредит.

Тут же вспоминаю о причинах, побудивших меня выйти из комнаты, но сестра уже включила режим обиженного ребенка и не реагирует на просьбы. Приходится умолять:

– Ладно. Почти сработало: я иду на вечеринку к Людке Орловой. Он будет там, нужна твоя помощь. Систер, ну хватит дуться…

Из гостиной выглядывает мама, явно подслушавшая наш разговор:

– Вечеринка, говоришь? Значит, получилось и они все-таки тебя пригласили? Мама плохого не посоветует, не зря же она – стилист-парикмахер!

Разубеждать еще и маму никакого желания нет, и, видя гордость в ее серых глазах, я второй раз за день добровольно становлюсь подопытным кроликом: падаю в кресло перед огромным зеркалом и сдаюсь на милость профессионала.

Вообще-то, я и сама неплохо справляюсь: обожаю мрачные тона и черный цвет, шнуровки, чокеры, заклепки и оборочки.

Где-то в глубинах памяти телефона хранится целая папка с фотографиями моих экспериментов над собственной внешностью.

Иногда, разглядывая их, я впадаю в ничем не мотивированную эйфорию и почти решаюсь выложить фото в Сеть для миллионов будущих подписчиков. Но потом, присмотревшись к губам странной формы, широко расставленным глазам, чересчур большому носу и веснушкам, признаю, что Милана права. Таких чучел еще поискать…

Спустя час экзекуция заканчивается: дражайшие родственницы откладывают расчески и, глядя на меня, стонут от восторга, цокая языками.

Даже Борис перестает грызть резинового Спанч Боба и подозрительно разглядывает незнакомую тетку. Я не разделяю их воодушевления – платье из Алининого гардероба чересчур короткое, явно жмет в груди и вот-вот треснет на бедрах, аккуратные стрелки наверняка размажутся, а французская коса превратится в крысиный хвост: я из тех неудачниц, что не умеют себя нести.