Звезды сделаны из нас

Сколько раз, попав в очередную передрягу, я вспоминал, как его держали в клетке и в цепях, как он был вынужден сражаться за свою жизнь и как независимо и гордо разговаривал с цезарем. В такие моменты я воображал, будто я – это он, и мне становилось намного проще давать отпор Макарову. Максимус был рабом по обстоятельствам, но не по духу. Вот и я отстаивал свободу своего духа, как только мог.

– Ты чего сидишь в темноте? – Мама заходит в комнату, и свет резко вспыхивает.

Я зажмуриваюсь. Пока размышлял обо всем этом, не заметил, как монитор ноута погас.

– Доклад делаю.

– В темноте?

– Угу. Пытаюсь представить, как было, когда еще ничего не было.

– До Сотворения мира?

– Тут пишут, что до момента Большого взрыва ничего не существовало, а пространство и время начали формироваться одновременно.

– Глеб, – она смотрит с укором, – я не собираюсь вступать в полемику со школой и мешать тебе делать уроки, но, просто чтобы ты знал, Бог был всегда и всегда будет. Он является первопричиной всего на свете.

– А тут пишут, что «в рамках эксперимента по галактической эволюции с помощью спектроскопии был проанализирован состав ста пятидесяти тысяч звезд, и исследование показало, что люди и звезды Млечного Пути на девяносто семь процентов состоят из одних и тех же атомов».

Мама поджимает губы – у нас уже были подобные разговоры и каждый раз тупиковые.

– Хочешь знать мое мнение? – Она снимает со стула белую рубашку и мнет ее в руках. – Ты слишком много думаешь, вместо того чтобы прислушиваться к своему сердцу и чувствам.

– Серьезно? Ты так считаешь?

Я немало удивлен.

– Разумеется. Нет, то, что ты рассудительный и разумный, хорошо, но иногда стоит отпустить себя и довериться сердцу.

– Лучше такого не говори, – смеюсь я. – Если я себя отпущу, то очередного Большого взрыва нам не избежать. Нет, ладно, может, не такого большого, но образования сверхновой точно.

– Не нужно ерничать. Ты меня понял.

Я киваю. Я ее понял. Она пытается сказать, что я должен открыть свое сердце для Бога, как это сделала она. Вот только мама понятия не имеет, какая чернота в этом моем сердце скопилась. Лучше даже не трогать.

– Отнесу рубашку в грязное? – интересуется она, собираясь выйти из комнаты.

– Нет! – Я вскакиваю из-за стола и забираю рубашку у нее из рук. – Еще в ней похожу.