В доме лжи

– И некоторые ящики в столах заедает.

Сазерленд коротко улыбнулся ей.

– Остальные скоро соберутся. Вряд ли вы с кем-то из них знакомы.

– Что вызывает у меня один вопрос, сэр…

– Зовите меня Грэм, я говорил.

– Если вы не знаете города, здесь есть гиды получше меня. – Кларк скрестила руки на груди.

Сазерленд выдержал ее взгляд.

– Я слышал о вас много хорошего, Шивон. В Эдинбурге я и сам не заблужусь, но надеюсь, что вы поможете мне разобраться с делом о машине из оврага. К тому же… – Он резко замолчал, проглотив недосказанное.

– К тому же?

– Я знаю, что у вас был конфликт с отделом по борьбе с коррупцией. Не вы первая, не вы последняя. – Сазерленд шагнул к ней, слегка склонив голову набок. – Полиция представляется мне чем-то вроде семьи. Борцам с коррупцией надо иногда напоминать об этом.

– Мне милости не нужны.

Сазерленд медленно кивнул. Стали слышны голоса поднимавшихся по лестнице.

– Те, кто нуждается в милостях, вот-вот войдут в эту дверь. Давайте скорее закончим с приветствиями и начнем работать, ладно?

– Ладно.

Запершись в туалете, Шивон села на унитаз и стала забивать имена в телефон, чтобы не забыть, кто есть кто. В следовательской группе оказался еще один инспектор уголовного розыска – Кэллам Рид. Рыжий, веснушчатый, он выглядел так моложаво, что мог бы сойти за сына Шивон. Войдя в кабинет, Рид развернул принесенную с собой карту и прикнопил к стене. На карте были отмечены лес и окружающие его деревни и города.

– Пока сойдет, а потом добудем электронную доску, – объявил он.

По взгляду Сазерленда Кларк поняла, что он ждал от Рида именно этого. “Мистер Эффективность”, – напечатала она в телефоне рядом с его фамилией. Два сержанта слегка напоминали комедийный дуэт из какого-нибудь телесериала семидесятых. Джордж Гэмбл – осанистый и в клетчатом костюме-тройке – румяное лицо плюс буйная копна волос. Тесс Лейтон – на добрых три дюйма выше его и настолько худа, что Кларк чуть не заподозрила анорексию; лицо бесцветное, под глазами темные полукружья.

И наконец, пара констеблей, которых можно было принять за брата с сестрой: оба светловолосые, оба примерно одинакового роста и возраста – лет по двадцать пять. Фил Йейтс, представляясь, счел нужным уточнить: “Йейтс – как поэт, а не как винокурня”.

– И не надоест ему объяснять, – прибавила констебль Эмили Краутер, пожимая Шивон Кларк руку.

Сазерленд собрал свою группу совсем недавно, просеяв потенциальных кандидатов сквозь мелкое сито.