Воронья дорога

 – Вот как они здесь оказались, – ухмыльнулся он (самому понравилось только что сочиненное).

– Ага! Эшли! Ты стоишь на том, что было у зверя в пузе! – закричал Даррен, показывая.

Эшли рассмеялась и спрыгнула, отбросила камень и принялась кувыркаться на траве.

Несколько минут стояли шум и гам, наконец Кеннет Макхоун глянул на часы и сообщил:

– Все, дети. Пора обедать. Кто-нибудь проголодался?

– Я!

– Я, пап!

– И мы, дядя Кеннет!

– Мистер Макхоун, а я могу целого миффасора слопать, чес-слово, могу!

Он рассмеялся.

– Хм… я не думаю, Эшли, что он окажется в нашем меню. Но ты не волнуйся.

Он встал и вынул трубку, наполнил чашечку табаком, утрамбовал.

– А ну, за мной, буйная орда! Тетя Мэри уже небось на стол накрыла.

– Дядь Кеннет, а дядя Рори фокусы покажет?

– Да, Хелен, покажет, но только если будете вести себя хорошо и съедите овощи.

– Во класс!

Дети пустились бегом вниз по склону. Дина пришлось нести – утомился.

– Пап! – Прентис отстал от вопящей стайки, чтобы поговорить с отцом.

 – А миффасоры настоящие?

– Да, малыш. Не менее настоящие, чем вумблы.

– Как Дугал из «Волшебной карусели»?

– От и до. Вернее, почти. – Кеннет затянулся табачным дымом. – Впрочем, да, такие же настоящие. Видишь ли, Прентис, настоящее всегда остается настоящим только у тебя в голове, а мифозавры теперь существуют в твоей головке.

– Правда существуют?

– Да. Раньше они были в моей голове, а теперь есть и в твоей, и в головах остальных.

– Как Бог в голове у миссис Макбет?

– Ага, правильно.

Бог – это идея, которая сидит у нее в голове. Это как Дед Мороз и Зубная Фея. – Он посмотрел на мальчика. – Ну как, понравился тебе мой рассказ про мифозавра и каменные пирамиды?

– Так это просто рассказ, пап?

– Ну конечно, Прентис. – Отец нахмурился. – А ты что подумал?

– Не знаю, пап.

– Histoire, seulement[1 - Рассказ, и ничто иное (фр.).].

– Чего, пап?

– Ничего, Прентис. Это просто рассказ.

– Пап, а рассказ про то, как ты с мамой встретился, более хороший.

– Просто лучше. Более хороший – не годится.

– Так он лучше, пап.

– Ну что ж, сынок, я рад, что ты так считаешь.

Дети входили в лес; тропа воронкой сужалась меж соснами. Он поглядел вдаль, сквозь заслон из сучьев и листьев, туда, где еле проглядывали деревня и станция.

* * *

Вечером пропыхтел, уезжая, поезд, за поворотом искусственной прогалины исчез последний вагон. Пар и дым ушли вверх, в закатные небеса.