Воронья дорога

 – Тот парень, что написал «Тутти-фрутти»?

– Да вы послушайте: Понтий…

– Не! Это был Джон Бирн, – сказала Лиззи. – А Дэвид Бирн – он из Talking Heads, тупица!

– Ладно, черт с ним, с Пила…

– И вообще, это был Литтл Ричард.

– Вы заткнетесь наконец? Я уже не про Пила…

– Чего?! Из Talking Heads?

– Молчать! Я вам говорю: Понтий…

– Не, это который «Тутти-фрутти» написал.

– Сдаюсь. – Я откинулся на спинку стула, вздохнул и хлебнул «экспортного».

– Да, песню, но не кино.

– Так это ж не кино, это сериал.

– Я знаю: ты знаешь, что я имею в виду.

– Терпеть не могу пьяный бред! – воскликнул я.

– Ну, я и похуже слышала, – пожала плечами Эш.

– Короче, это не кино. Это видео.

– Ни хрена-а! – возмущенно протянул Дин. – Прекрасно же видно было: это кино.

Я закинул ногу на ногу, закинул руку на руку и повернулся на стуле к Эш. Потер не очень чистое лицо и сфокусировал на ней зрение.

– Привет. Часто здесь бываешь?

Эшли пожевала губами и поглядела в потолок.

– Первый раз, – хмуро ответила она. – В клозет понадобилось, вот и зашла. – Она сгребла в кулак ворот моей рубашки, подтянула меня к себе и процедила в лицо: – Кто бы говорил?

– Хрр… фрр… – выдохнул я.

У Эш сморщилось лицо. Не утратив, между прочим, симпатичности.

– Эй, вы, – пробасили вдруг над нами, – ваша очередь.

– Куда? – спросил я очень большого парня с очень длинными волосами.

– К бильярду.

Пэ-Эм и Э-У – вы?

– О черт! Верно.

И мы с Эш пошли играть на бильярде. Я собирался ее спросить насчет берлинского джакузи, но, похоже, упустил подходящий момент.

* * *

Дядя Фергюс построил обсерваторию в семьдесят четвертом (когда божественной Верити было четыре года). При этом он хотел одним камнем убить двух зайцев. Во-первых, если верить моему отцу, Фергюсу понадобился новый телескоп, побольше и получше прежнего. У отца был трехдюймовый рефрактор под навесом в саду лохгайрского дома.

Фергюс заказал шестидюймовый рефлектор. Мало того, это был демонстрационный образец: линзы и зеркало изготовлены в новом спецотделе «Галланахского стекла» – фабрики, которая принадлежала Эрвиллам и давала городу немало рабочих мест. Стало быть, дядя Фергюс получил не только роскошный и уникальный экспонат для своего отреставрированного замка, но и рекламу для фабрики – рекламу, не облагаемую налогами.