Песок и пепел

Что такого было в этой фразе?

— Скажи, а помыться у вас можно? И одежду постирать?

Девочка смотрит на меня с легким изумлением. Ну да, конечно… «Если от мужчины не несет смесью табака, алкоголя и пота, значит он до неприличия чист и опрятен — или мертв, причем это вполне совместимо» — вспомнилась чья-то хлесткая фраза. Вспомнилась, но ничего с собой не притащила из тумана.

— Если вы хотите умыться, то вот, — она показывает в угол слева от двери, где за шторкой обнаружилась объемистая бочка с медным краном внизу, установленная на массивную тумбу, — но тут вода холодная.

А если вы хотите помыться… целиком, с горячей водой, то придется подождать — баня у нас только послезавтра… Насчет стирки я не знаю, но спрошу.

— Ясно, — киваю. Хватит вопросов на сегодня. Вытаскиваю из кармана монетку — да, пожалуй, эта будет в самый раз — протянул девочке:

— Это тебе. Спасибо еще раз.

Мальгита восторженно пялится на подарок — серебро! — и бормочет:

— Да будут добры к вам небеса, господин! Спокойных вам снов.

— И тебе…

Она выпорхнула из комнаты, и я закрыл дверь. Что ж, день закончился очень даже неплохо. Пожалуй, можно провести здесь несколько дней — вдруг подвернется какой-нибудь караван. Конечно, и из нынешних гостей Рыжего Медведя я, скорее всего, никого не заинтересовал. Но лучше уехать с тем, кому не будет известно, как и откуда я здесь появился.

Заперев мешок в сундуке, я слегка освежился — емкость бочки позволяла не только сполоснуть руки и лицо.

Тут ко мне постучался давешний арбалетчик — забрал одежду, которую нужно было постирать. Я поблагодарил его, запер дверь и нырнул под одеяло, не забыв погасить свет. Возможно, какой-нибудь граф счел бы простыни недостаточно белоснежными, но я не был графом — во всяком случае, за собой такого не помнил. К тому же все предыдущие ночевки, что я помнил, не шли с этой ночью ни в какое сравнение. Так что я ощущал себя наверху блаженства. Но недолго — пока не вспомнил ощущение ржавого гвоздя в затылке.

«Спасибо на добром слове». Что такого в этой безобидной фразе? Ведь память молчит. Но ощущение очень уж странное. Если не сказать — неприятное.

Спокойной ночи… Шай Таннер, говорю себе и закрываю глаза, полагая еще один день завершенным. Хотя наемники наверняка еще не закончили разбираться с вином и закуской, здесь их не слышно. Вспоминаю, что по пути сюда не скрипнула ни одна ступенька на лестнице, ни одна половица. На совесть построено.