Часть

Типа мне не поверил! Вот из-за таких пидарасов ссученных, которые суют везде нос, в армии бардак, да Лёха?

Хорин улыбнулся, пожал плечами и кивнул головой. Прапора этот ответ удовлетворил.

– А вы чё, орки, блять? – снова перешёл на нас Негов. – Туалетную бумагу не можете в урну, блять, выбросить? В уррнуууу, блять! Это так сложно? Урна стоит в каждой кабинке. Какому долбоёбу пришло в голову выбросить эту хуйню на пороге туалета? Выйди сука сюда, мне страшно, что такие как ты служите рядом с оружием!

Никто не вышел.

–Я вас вообще лишу туалетной бумаги. Будете жопы о косяки вытирать или друг у друга вылизывать! Вот вам заодно дополнительно питание будет, а то жалуются все, что жрать нечего! Вот что я вам скажу, пока вы не готовы жрать говно, вы не голодные!

Стоим тупо смотрим.

Сзади мне в почку кто-то тыкает кулаком и шепчет «Завтра ночью вам пизда и послезавтра, лучше вешайтесь».

Это Бритнев, тот тип, что докопался ко мне с философским вопросом в самые первые минуты моего пребывания в роте.

Он с огромными кулаками, похожий на олигофрена, вечно пьяный и злой.

Снова удар в почку. Болезненный. Я морщусь от боли, а возможно от мысли о том, что будет завтра.

На следующий день идём на обед.

В очереди к раздаче первыми обычно стоят «восточные», затем чёрные вперемешку со старшим призывом и в конце уже-мы.

К тому времени, когда мы доходим до раздачи, все вышеперечисленные уже доедают и торопят нас быстрее есть.

Место, где наша рота трапезничает, представляет собой несколько столиков на четверых человек каждый и ряд больших столов, заправленных скамейками, рассчитанных на восемь человек.

Узкоглазые, чёрные, старший призыв, садятся за столики на четверых, оставляя на каждом по одному месту для нас.

А всё для того, чтобы было у кого отобрать еду, нагрузить лишней работой после приема пищи и чтобы было кого запрячь выносить грязную посуду по стола.

Мы стараемся не садиться за «четвёрки», надеясь попасть на «восьмиместки», где хотя бы сидишь среди своих товарищей по несчастью, но если заметят, что ты нарочно не сел за их стол, а сразу пошёл на «восьмиместку», то это будет считаться косяком, что грозит тебе проблемами на неделю вперед…

Иду с подносом в руках, не веря тому, что на нем вижу.

Высматриваю свободный край на «восьмиместке», хочу приземлиться туда.

– N-ов, Семёнов! – орёт со стороны столиков Фахылов.