Часть

Будешь выполнять приказы?

-Я буду выполнять приказы офицеров по уставу, старших по званию, но я не буду клянчить у мамы деньги на ваши пьянки и для нерусей… Я не буду носить вам чай, и стирать ваши шмотки, все что я смогу, это только выебать ваших жен, когда они у вас появятся… и когда высплюсь…

Надо же. Самый длинный мой монолог за последние недели....

Мл. сержант Г улыбается, но натянуто.

-Хорошо, удачи в твоём незавидном будущем…

Чуть позже, дневальный (мой напарник, что стоял на тумбочке), визжит о построении.

Выходит бухой лейтенант и, матерясь через слово, объявляет, что сейчас будет досмотр личных ящиков на наличие порядка и сержанты в этом помогут.

Строй рассыпается, все бегут прятать контрабанду разной масти.

Я медленно иду к своей шконке-у меня всегда порядок и ничего левого я не держу.

Вваливается Синельников, – отбитый наглухо контрабас, имеющий несколько контузий после чеченских войн, разжалованный до сержанта и отправленный служить в эти ебеня, за неисправимо гребанутое поведение и тягу к насилию.

Его ебло все в шрамах, он говорит только криком и никогда не улыбается.

Если большинство вокруг через слово вставляют мат, то он, общаясь со срочниками, через слово вставляет удар.

Сила удара зависит от настроения и хода беседы. Ударил в грудь, значит он доволен тобой. В голову – чего-то хочет от тебя.

Синельников влетает как обычно и «взрывает» весь кубрик.

Первую осмотренную тумбочку он разъябывает о пол за то, что мыло лежало не по уставу, не забыв разбить и лицо её владельцу.

В целом, никого почти не оставляя без пиздюлей, он обходит кубарь, везде находя до чего доебаться.

Пока идёт очередь до меня, решаю все таки мельком осмотреть свою тумбу.

Поправляю мыльницу и что-то слышу там…

Открываю…и вижу кучу патрон, которые забили футляр почти до отказа.

Первая эмоция за неделю, круто.

Даже адреналин подскочил.

Лихорадочно смотрю по сторонам, смотрю на Синельникова.

Тот уже крошит соседа по шконке.

У меня остались секунды.

Не успею скинуть патроны, потому просто запихиваю их в рукав кителя. Поправляю мыльницу, закрываю дверцу.

Синельников подходит, осматривает тумбу…

Подставляет свое лицо ко мне и упирается взглядом. Я смотрю в его сумасшедшие глаза с лопнувшими капиллярами. Он безумен.

-Из вас, свиней, только единицы здесь знают что такое порядок.