Странствия Мелидена

Глиняная печь была снабжена деревянным коробом-дымоходом, что являлось большой редкостью в Липенске, где почти все избы топились по-чёрному. Как, впрочем, и в других медвежских городах и сёлах. Полагали даже, что слой сажи в ноготь толщиной на потолке и в верхней половине стен пользителен для здоровья, поскольку сокращает поголовье клопов – хотя бы не падают за шиворот. Обычно в съезжей избе воевода вёл учёт прибывающих на смотр служилых людей, там же, по случаю, устраивались пиры. Поэтому в середине стоял большой грубый стол из щелястых досок на массивных чурбаках, а по краям – лавки.

Сдвинутые вместе, они образовывали жёсткие ложа, на которых укладывали свои кошмы и плащи постояльцы. Поскольку в это время ни смотров, ни пиров не ожидалось, съезжая изба превратилась во временный постоялый двор.

Пока Мелидена это устраивало. Сначала надо оглядеться на новом месте, и тут подходило любое тёплое и не слишком людное пристанище. Тем более что пошёл мокрый снег и погода стала совсем собачьей. В такую пору служба лучше всего идёт под крепкий сон.

Лишь бы коней кормили должным образом – но с этим был порядок, чем бы он ни был вызван.

Дальняя дверь съезжей избы, у печи, вела через небольшой тёмный коридор на кухню, где заправляла толстая и румяная стряпуха Горва. Боком кухня выходила в широкий двор, выстланный деревянными плашками, а в её дальнем конце лестница вела на второй этаж хором, в которых проживал управитель Мокадин.

Стряпуха Горва, путавшаяся со всей конюшней и имевшая нищую родню в городе, споро и обильно кормила управителеву дворню вместе с сородичами, но пришельцы ей не глянулись и очевидно стесняли.

Ругаться на бледного и угрюмого, обвешанного оружием верзилу Мелидена она не решалась, но быстро начала шпынять раззявистого Важиню. «Не то беда, когда во ржи лебеда, а вот беды, что ни ржи, ни лебеды» – утешался тот народными поговорками. Хотя малый пост еще не начался, на обед им доставались только суп из гниловатой капусты со старыми ржаными сухарями и крохотными обрезками мяса, и варёная репа. Тогда как дворня жрала рублёную и отбитую говядину так, что за ушами трещало. Еда при такой жизни очень важна, потому надолго застревает в памяти.

Когда тающий снегопад затих, отогревшийся и отоспавшийся Мелиден впервые вышел в закуток за съезжей избой и занялся маханием мечами большим и малым, метанием ножа в накарябанную на стене мишень, что перемежалось ударами ног в бревенчатый косяк, от чего дом ощутимо вздрагивал.