Странствия Мелидена

Кто там твою грамоту будет читать на заимке, медведи что ли. Да и неизвестно еще, будет ли Божий суд.

– Понятно, что защита моих прав только мой меч и моё умение. А с грамотами покрепче было бы. Приятно знать, что по полному праву обладаешь, а не приблудный какой-то.

– Да отпустит ли тебя еще воевода на заимку, со службы на блудное дело. Еще медведя не убил, уже шкуру делишь.

– И это неизвестно. Но попытаюсь получить отпуск как местный однодворец. Войны нет, торговое время скоро закончится.

Чего зря воеводскую казну прожирать.

– А кто тебе рассказал про Ивтихана и деньги Артомовы?

– Слуга один воеводский. Думаете, не понял, чего вы возле меня вертитесь. И дворня поняла, не совсем дурные. Поэтому опасаюсь, как бы не предупредили вашего Макера, чтобы не связывался. Так что постарался тоже узнать, во что меня втянуть пытаются. А языки здесь без костей, похоже, все всё знают, только доказать ничего не могут и не отличишь, где чушь, где правда.

И впрямь остаётся единственно Божий суд – кто сильней, тот и прав.

– Наговорились мы сегодня, пора поесть и на боковую. Не пустят ведь тебя в Липенск до утра, или пустят? Но не лезь к Аглавине, нет сейчас у тебя на неё прав.

– Я предупредил, чтобы не ждали до утра. А чужого мне не надо. Но что станет моё, то будет моё.

За ужином беседа продолжилась, но уже не о деле, а о жизни местной и в Висагете. Три огненных столпа видели в небе в городе Спервагеле к северу; по мнению «истинниц», это предвещало большую беду, вероятнее всего, пришествие волхвов либо обращение в них предавшихся дьяволу священнослужителей.

Непривычный к долгим разговорам Мелиден больше спрашивал и женщины постепенно оттаяли. Сказался и кувшинчик с мёдом. Но всё еще посматривали настороженно, не полезет ли пришелец. Однако пришелец считал ниже своего достоинства торопить неизбежное. Так и улеглись по разным углам, а на рассвете разбуженный Мелиден наскоро позавтракал и вернулся в Липенск.

Махать после этого мечом на виду он остерёгся, незачем увеличивать свою и так чрезмерную известность. Выезжал за город, в лес. С просинцем закончились холода. Зато у Тасьи с Аглавиной он бывал теперь каждый вечер, когда уходили ученики. Теперь речь в основном шла о разных божественных предметах, всецело занимавших умы обеих женщин. Об отделении от «сынов тьмы» в преддверии «конца дней».