Матрешка и Медведь

– Давай выходить тогда, – опасливо предложил Медведь, – куда теперь, налево, что ли?

– Я это должна знать? Я? – уставилась Матрешка на него белыми от злости глазами, и кокошник запульсировал.

– Ты вроде решала, куда идти, я потому и спрашиваю, – Медведь обычно избегал необязательных конфликтов, но чувство справедливости не дало ему промолчать.

– Ну конечно, я виновата, я завела! – Матрешка смотрела на него с такой же ненавистью, как незадолго до этого на деревья, губы ее сжались в тонкую ниточку.

 – Я виновата, кто же еще!

– Ладно, идем налево, – сообщил Медведь. – Сделаем крюк и выйдем обратно к дороге.

– Все-то ты знаешь, как надо делать! – ухмыльнулась Матрешка, поднимаясь с земли и отряхивая платье. Повернула налево и решительно двинулась вперед.

Но не прошли они и ста метров, как Медведь услышал странный шум из леса справа по курсу. Будто стая птиц пыталась играть на дырявых барабанах и была раздосадована результатом.

Птичьи крики перемежались глухим беспорядочным стуком, и все это сливалось в необычный звуковой хаос, в котором при желании можно было даже найти гармонию.

– Погоди-ка! – он схватил Матрешку за платье, чтобы она не ускользнула далеко вперед и не потерялась.

– Что такое?! – огрызнулась она, выхватив подол у него из лап.

– Слышишь шум? Вон там вроде…

– Шум и шум, птицы кричат, мало ли, – поморщилась Матрешка, – Пошли, завтра приедем и все узнаем – кто шумит, где шумит и где эта ненормальная колдунья.

– Да погоди ты! – прикрикнул Медведь. Матрешка начинала его раздражать, хотя воспитание жало на тормоза изо всех сил и не давало отпустить чувства на свободу. – Надо пойти посмотреть. Может, там люди – спросим, как выходить отсюда.

Матрешка всем видом выразила усталое недовольство вкупе с высокомерным презрением, но двинулась вслед за Медведем в глубину леса.

Птичий гомон приближался.

Он не был громким, но становился все внятнее, а перемежавшая его барабанная дробь – все четче. Вскоре Матрешка и Медведь увидели птиц. Целая стая их кружила прямо посреди леса в большом возбуждении. Здесь было много разноцветной мелочи, и сойки, и вороны, и даже какой-то хищник вроде коршуна. Он надеялся поживиться, но явно растерялся – уж очень много было потенциальных жертв и слишком они были активны.