Матрешка и Медведь

– …Нас, знаете ли, кусали комары, – продолжал вкрадчиво гудеть Медведь, – шли мы через еловый питомник, потому что взяли неверную карту и сбились с дороги, и нам всего-то нужна минутка вашего внимания по совершенно незначительному вопросу…

Колдунья смотрела молча.

– …Поэтому не будете ли вы так добры уделить нам немного своего внимания, и мы заранее просим прощения за недоразумения, могущие возникнуть исключительно из-за недопонимания, но, безусловно, не по нашему злому умыслу, – Медведь сам поразился изысканности своей фразы и понял, что ничего более убаюкивающего он на данный момент изречь уже не сможет.

Наступила тишина. Колдунья продолжала смотреть на них брезгливо и неприязненно.

– Я приготовлю чай, – наконец сообщила она торжественно и уплыла в другую комнату греметь посудой.

Матрешка и Медведь стояли молча и переглядывались с грустным растрепанным мужчиной в сером костюме. Тот тоже молчал. Все они опасались рассердить колдунью – кто знает, вдруг она расценила бы разговоры посетителей между собой, как неуважение.

– Переговоры будут непростыми, – все-таки шепнула Матрешка.

– Да нет, вроде она к нам расположилась, – ответил ей на ухо Медведь, – главное, повежливее!

Человек в костюме грустно вздохнул и растерянно пригладил вихры на затылке. Потом внимательно рассмотрел носки своих ботинок, похрустел пальцами и вновь погрузился в тяжелую задумчивость. Медведь вспомнил, что когда они зашли, на мужчине вроде был синий галстук в черный горох.

А сейчас на широковатом для его тонкой шеи воротнике болталась криво надетая бабочка мышиного цвета. Но нет, наверное, галстук просто показался – не мог же посетитель незаметно переодеться у всех на глазах. Да и не до этого ему было, судя по всему. Уже отводя глаза от грустного человека в костюме, Медведь краем глаза заметил, что у того по лицу мелькнула странная волна, – так ерзает изображение на экране телевизора, когда магнитная буря или нетрезвый монтажник задевают передающую антенну всей мощью своей нечеловеческой энергии. Медведь снова присмотрелся, но нет – мужчина все так же печально стоял, вперив потерянный взгляд в стену, и никаких перемен не было на его сероватом лице.

Колдунья перестала греметь посудой и снова вплыла в комнату. В руке у нее была полная чашка чая. Она встала перед Матрешкой и Медведем, отхлебнула и глянула на них с прежним отвращением.