Матрешка и Медведь

Без малого год назад один тигр в городском цирке случайно задел дрессировщика зубами за горло, так газеты до сих пор терзали это событие, будто речь шла не о паре царапин, а о взрыве бомбы с начинкой из гвоздей. Да, у Медведя, пожалуй, были причины для волнений. Вот завтра будут говорить: «Медведь на смотровой площадке сорвался с цепи, вы слышали?» И кто после этого отдаст детей с ним фотографироваться? Какой турист сунется смотреть на Город с высоты, восхищаться мозаичной крышей насупленной древней церкви и цветочной геометрией парка позади нее, если где-то рядом бродит в зарослях обезумевший зверь с капающей из пасти пеной? А через неделю Интернет будет пестреть заголовками: «Медведь в юбке растерзал нескольких человек, мэрия вызывает спецназ».

Как тогда восстанавливать репутацию? И, хотя у него с фотографом был заключен долгосрочный контракт… Нет, даже думать об этом Медведю не хотелось.

Матрешка скользила по неровному асфальту парка довольно резво и даже создавала турбулентность, от которой традиционное матрешечье платье – брусничного цвета и расшитое угловатыми узорами – полоскалось у нее на спине, как флаг.

Листья платанов, начавшие в этом году опадать раньше обычного из-за слишком жаркого лета, вспархивали вихрями, когда она проносилась мимо, и общительно шелестели, оседая обратно на обочину. Медведь бежал рядом размеренной рысцой и примеривался вступить в разговор, чтобы заболтать и остановить несущуюся вдаль бедняжку, удостовериться, что она пришла в себя, и отвести, куда потребуется, если потребуется. Но матрешка вдруг остановилась сама.

Только что она неслась с легким шорохом по парковой аллее и в одно мгновение будто вросла в теплый асфальт. Кокошник и платье собрались было продолжить движение, полагаясь на силу инерции, но, слабо трепыхнувшись вперед, решили в итоге остаться на хозяйке.

Только через пару секунд Медведь осознал, что продолжает бег в одиночестве, и тоже резко затормозил. Но у него это вышло не так эффективно. Задняя часть сразу ушла в занос, и, разлиновав асфальт когтями, как нотную тетрадь, он остановился уже на обочине, едва не столкнувшись со скамейкой, выполненной в основательном деревенском стиле.

Матрешка стояла и пристально вглядывалась в сторону смотровой площадки – туда, откуда они только что примчались. Медведь трусцой вернулся к ней и кашлянул, обозначая начало беседы.

– Никого вроде нет, – перебила она еще не начатую его фразу. – Никого не видно. Может, и не гонятся, а решили подождать у выхода, хитрецы.