Я Ходжа

В толпе зевак слышатся восхищённые возгласы и отдельные разговоры:

– Наш Эмир, слава небесам, любит всё большое!

– Как и вы, уважаемый.

– На что намекаешь, голодранец? На мою чалму?

– Что вы, уважаемый Парвиз! Я про пушку.

– А при чём тут я?

– В жерло этой пушки сможет залезть даже твоя несравненная Зейнаб!

– А не надо завидовать, Сайдулла! Смотри, как бы ты сам не оказался в этой пушке.

– Скажите, а что, в нас будут стрелять из пушки?

– Размечтался! Будут они на тебя порох тратить!

– Наверное, будет салют, но почему днем?

– А ночью стражники спят.

Люди смеются. Вслед за пушкой и солдатами появляется надменный и торжественный Стражник в красной жилетке и синих шароварах. Он степенно подходит к пушке, в его руках горящий факел на длинном шесте. Шевеля синими усами, что является отличительным признаком немногочисленных, но бесстрашных воинов-артиллеристов, стражник подносит факел к специальному углублению на стволе пушки. Короткое шипение, брызги искр, и… раздаётся выстрел.

Из её огромного жерла, куда и правда поместился бы довольно упитанный человек, с грохотом вырываются клубы чёрного дыма, который моментально окутывает площадь.

Когда дым рассеивается, мы видим стоящих на пустынной до того площади девушек. Их двенадцать. Они застыли в странных танцевальных позах. Вокруг – молчаливая, замершая в изумлении толпа зрителей. Слышно, как звучат редкие и поначалу тихие, словно пульс спящего человека, удары гулкого барабана.

***

Всадники, растянувшись цепочкой, осторожно едут по узкой каменистой дороге по дну ущелья. Это, конечно же, не рукотворная дорога, как мы видим, а пересохшее русло реки, своими водами, век за веком, за сотни тысяч лет прорезавшей это ущелье. Но сейчас не сезон, воды здесь нет, река пересохла, и можно не опасаться быть унесенным бурным, сбивающим с ног течением – и спокойно пройти по высохшим плоским камням.

И слева, и справа от растянувшихся вереницей всадников отвесные каменные стены. Молодой воин, с опереньем на командирском шлеме, едет впереди. Внезапно ему в шею впивается стрела. За ней, сразу же, ещё одна. Не издав ни звука, он мешком сваливается с коня. Сверху, со скал, катятся камни, на ходу они сбивают камни крупнее, начинается обвал.