Поезд в новую жизнь

Допив чай, отнес стакан проводнице и задержался у расписания остановок. Котельниково: 9.40. стоянка 10 минут. Время только 9 часов. Я развернулся и пошел в тамбур курить. Степаныч и Федоровна о чем то оживленно беседовали. Безмолвная внучка снова отгадывала кроссворд.

Тамбур, как наверное во всех вагонах, был оборудован для курящих. На решетках окон висели консервные банки для окурков. В углу, возле двери стоял веник, подметать пепел. На стенках облупленные, красной краской обязательные «Не курить, не сорить!» Здесь же красовалось написанное от руки объявление: «НЕ плевать! Не мусорить! Штраф 10р».

«10р» было исправлено на 100. На противоположной стенке красовалось другое объявление: «На пол плюют верблюды и дегенераты!». Было уже накурено. За грязными окнами мелькали голые деревья жиденьких лесопосадок, и за ними, до горизонта, поля припорошенные снегом. Быстро проскочила какая то станция, я не успел прочитать название.

Перекурив я вернулся к купе и заступил на «вахту» к окну. Да даже и голые поля в снегу смотрелись неплохо под стук колес.

Вот мелькнет дорога и ЖД переезд с будкой. То какой-нибудь овраг. Забытый Богом полустанок в голой степи с 3-4 домиками и обязательно сушащимся во дворе бельем… Настоявшись и насмотревшись зашел в купе. На полку лезть не хотелось.

– Я тут посижу, с краешка? – я уселся у двери купе. Здесь удобно смотреть в окна сразу на обе стороны.

Поезд начал притормаживать, я посмотрел на часы и снова вышел в коридор. По всему приближаемся к этому самому Котельниково.

За окнами замелькали домики, какие-то постройки и поезд окончательно остановился.

Люди потянулись к выходу. Ну и я со всеми.

На улице было морозно. Снег тонким слоем. У входа в вагон уже толпилось несколько торговок с корзинками и сумками.

– Рыба! Рыба! Копченая рыба! – кричали торговки в лицо выходящим пассажирам.

Я закурил поглядывая по сторонам.

Пассажиры обступили торговок заглядывая в корзинки. У тех в руках появились огромные, капающие жиром куски рыбы в масляной бумаге.

Через плечи вдруг были одеты гирлянды мелкой рыбешки.

– Вобла! Астраханская вобла! Лещ! Копченый судак! – доносилось со всех сторон. Торгаши растягивали пассажиров в разные стороны и хвастались своим товаром, совали свертки в руки.

Из вагона спрыгнул Степаныч.

– Что стоишь теряешься? К этим даже не подходи… вон туда пойдем. – Степаныч махнул рукой в сторону, оказывается, стоявших недалеко прилавков. Я их сразу и не заметил.