Ожившие мертвецы. Начало

Михаил вылез за ними:

– Что за хрень?

– Замёт, – отозвался Саныч, – снегу намело. Разгружаться надо.

Витёк с Редькиным заленивились:

– Мы здесь посидим, лишние сто пятьдесят килограмм не засадят машину. Конца этому замёту не видно, сколько идти? Километров пять, не меньше?

Инженер, подумав, махнул рукой:

– Залезайте все обратно, сядем, так вместе будем вытаскивать!

Варламов переключился на два моста, машина по-драконовски тяжко басовито вздохнула и начала зарываться в снег.

Инженер, раскрасневшись от напряжения, стянув губы в нитку, подался вперёд, будто это помогло бы «вахтовке». Машина, осев, пошла вперёд.

– Есть! – воскликнул Инженер. – Глубина сугроба позволяет ехать.

– Не знаю, чтобы мы, Олег, без тебя делали, – искренне восхищался Бетке, – фуру бы не завели, и как ты догадался провода кинуть в дорогу? Застряли бы в этом чёртовом замёте, будь я за рулём или Миха.

– Цените меня, ха-ха! Не говори «гоп!», Саныч, сугробы не кончились.

Машина дёрнулась и взревела, прося надавить на газ, замёт закончился.

– А нам везёт, – хмыкнул Варламов, выключая задний мост, – четыре километра и мы снова на дороге. Если дальше удача будет к нам лицом стоять, то до сумерек в Усть-Лыже окажемся.

– Вряд ли, – засомневался Бетке, – дорога сейчас пойдёт мокрая и скользкая, за ней никто не ухаживает.

Как будто услышав Саныча, машину повело, и Инженер сбавил до сорока километров, выравнивая «вахтовку».

– Поменяться не хочешь? – спросил Бетке. Олег помотал головой:

– Нормально. Скоро посёлок Харьягинский, там посмотрим. Парни, слышу, обедают?

Из будки раздавались возбуждённые голоса и смех, среди которого раздавалось визгливое хихиканье Редькина.

– Надеюсь, что Док спирт не выдал, – ответил Бетке.

Олег ожидал, что Харьягинский встретит их если не людьми, то хотя бы стоящей на обочине техникой.

Он уже не ждал, конечно, увидеть дымящую трубами промзону, вылезающих из ангаров и теплушек поглазеть на гостей работный вахтовый люд, но увиденное его совсем удручило: мёртвые блоки, стынущие железные опоры с мёртвыми макаронами высоковольтных проводов, погасший газовый факел и жёлтый свет солнца, такой же мёртвый, не греющий, просто светящий сквозь разгромленные истончённые облака.