Ожившие мертвецы. Начало

Видишь пунктиры? Паром ходит летом, а может пантоны наводят.

– Твою же ты налево! – выругался Мякинин. Он выскочил из кабины, как будто могло произойти чудо и мост, как в сказке, соединит Печору и берег, где они стояли. Из будки вылезли вахтовики, сонно потягиваясь.

– Чё, приехали? – осведомился Витёк.

– Ага, только не въехать в город нам без моста, – зло ответил Михаил.

– Как так? Какого, на хрен, моста?

– А так, не сказали нам, что в город только зимой и летом попасть можно.

– Я говорю – козлодои! – крикнул Редькин.

Мужики заматерились. Михаил включил мобильный телефон, поднял вверх, поводил туда-сюда, вылавливая связь. Ничего. Несколько мужиков сделали тоже самое, запищали мелодии включаемых смартфонов, как из другого мира. Фархад выругался – его телефон разрядился.

– Как Варламов? Где он вообще? – спросил Бетке.

– Температура у него. Тридцать восемь. Грипп, по всей видимости, – ответил Доктор.

– Нам надо в эту драную Печору, а то Инженер перезаражает нас всех к чертям! –сказал Витёк.

– Да где ему грипп подхватить? Простыл от чего-то, а она не заразная. Может, продуло где-нибудь, – защищал доктор Серёга Попов.

Как раз из будки показался Варламов со стянутой с лица марлевой повязкой.

– Ты чего, ёлки-палки, Инженер, намордник снял? – встрепенулся Витёк.

– Я всё слышал, – ровным голосом сказал Олег, – обо мне не беспокойтесь. Едем дальше.

– Что там дальше, Михаил? – обернувшись к Мякинину, спросил Бетке.

– Ухта. Около трёх сотен километров.

Лапшунов, физиономия которого от побоев к утру совсем заплыла, и он стал похож на японца, грустно изрёк:

– Часов пять-шесть, если форс-мажора не будет.

– Какие, блин, мажоры, Ботаник? Мертвяки кругом. Тебе, по ходу, Редькин совсем башку отбил, – упрекнул Лапшунова Витёк. Лёха, что примечательно, промолчал.

Михаил молча залез в машину и завёл мотор.

Всю дорогу ехали молча. Бетке, хоть и не спал, всё смотрел в окно, на мелькавший лес, редкие вымершие посёлки.

Мякинин даже не пробовал заговорить, скрывая раздражение от всей ситуации, усталости, Редькина с Витьком, Лапшунова, у которого была блестящая возможность свернуть Лёхе шею, от Инженера, который заболел и мог стать обузой. Через три часа поменялись, и Миша лёг спать.

Он проснулся, когда «вахтовка» остановилась. Косматый небритый мужик в армейской шапке и поэтому больше похожий на партизана, открыл дверь с его стороны.