Рыжий, или Лешке бролес. Лесные братья Прибалтики

Братья переглянувшись поняли о чём пойдёт разговор со старшим братом. Они и сами давно уже были готовы взять в руки оружие. Подумав ещё всё же решили немного подождать с отъездом на хутор.

Дни шли за днями, а отъезд всё откладывался. На первые праздники Октябрьской Революции проводилось множество митингов, украшенных красными флагами и транспарантами, портретами вождей революции и мировых вождей с большими бородами. Люди путались в названиях мероприятий и датах, да и сам русский язык был малопонятен большинству граждан Литвы.

На митингах вспыхивали ссоры и обиды за то, что всех пытаются уровнять в новой жизни, что у многих в городе отобрали частную собственность, лишив тем самым всех средств к существованию. Много было и радостных лиц, которые с удовольствием пели чужой гимн «Интернационал» и размахивали по улицам красными флагами. В школах ввели обязательным изучение русского языка, открыли что-то на подобие ликбезов, где масса русских преподавателей учили писать и читать на чужом языке. Элитные школы превратили в обычные и остро стал вопрос об образовании Рады. Всё это Миндаус, бродя днями по не убранным улицам когда-то красивого города, рассказывал вечерами своим родичам за вечерней трапезой. Началась зима. Снег сыпал и сыпал, улицы никто не чистил, машины не могли подвозить хлеб по не многим магазинам, оставшимся открытыми после оккупации. Городу грозил голод. На работающих предприятиях начались волнения трудовых коллективов. Тогда власть пошла на крайние меры, начались массовые репрессии. Всё повторялось по давно заученному сценарию. Не довольных семьями грузили в вагоны теплушки и тысячами вывозили в Сибирь на поселение. Прошло больше месяца, прежде чем братья Витаус и Владис вместе с племянником Миндаугасом взяв подарки для малышей вышли и дома и направились на выезд из города, чтобы к темну прийти на хутор брата. На транспорт никто не рассчитывал, только на свои ноги. Вот и указатель на Ужвентис. Повернув, трое мужчин пошли по глубокому снегу на встречу резкому Прибалтийскому ветру, даже сюда приносимому запах Балтийского моря. Идти было тяжело поэтому шли молча. Пост на дороге постарались обойти, благо ветер дул прямо в будку и дверь в ней была закрыта, а сами постовые находились в ней. После двух часов пути начался смешанный лес. Здесь стало немного легче, не было больших перемётов, снег лежал равномерно и не так дул надоевший муссон. Дорога была новой, её проложили в 1939м году, основательно, не на один сезон.