Балкон на третьем этаже

Как можно тратить свое внимание на ненастоящих персонажей и их проблемы, когда в реальности происходит… такое.

И вот. Наконец. Полночь.

За пять минут до условленного времени Ал вышел на балкон и закурил. Он ждал. Теперь ждать внезапно стало гораздо проще, теперь, когда встреча должна была начаться с минуты на минуту. Он чувствовал, что это событие, если можно этот так назвать, уже началось, он уже часть происходящего. Все, что ему осталось – высматривать в свете фонарей эту таинственную сумасшедшую.

Но все получилось не так, как он надеялся.

Он ждал. Ждал десять минут, двадцать, скуривая одну сигарету за другой. На лице его постепенно вырисовывалась величайшая грусть, разочарование, даже отчаяние. Ну как же так? Такой замечательный день просто не мог закончиться так плохо.

Но на самом деле Алукард понимал, что очень даже мог. Она же сказала, что «может быть» придет. Вот она и не пришла. Скорее всего вчерашний инцидент был чем-то из ряда вон выходящим не только в его, но и в ее жизни.

И вот сегодня она либо одумалась и решила оставить Ала лишь коротким забавным воспоминанием, либо даже хуже – она просто забыла о нем. И как он мог быть таким идиотом, что всерьез поверил ей? Поверил, что она придет? Конечно же она не придет.

На всякий случай, лелея крохотный огонек надежды, Ал еще немного постоял на балконе, но потом все же пошел в квартиру. Ему было дурно от количества выкуренных за раз сигарет, он упал на кровать, и даже не раздеваясь уснул.

Уснул почти мгновенно.

Что было не просто странным, но практически физически невозможным для него.

Глава 5.

Следующее утро не принесло Алукарду совершенно никакой радости. Ну да, наверно глупо так убиваться из-за этого всего, он просто накрутил себя из-за пустяка и теперь пожинает плоды своей наивности.

Весь день прошел не лучше. Он был подавлен, практически опустошен, удивляясь с самого себя: обычно, когда его отвергали или игнорировали он, конечно, болезненно это воспринимал, но не на столько же! Видимо было в этой странной полуночной встрече что-то такое, что зацепило его гораздо сильнее обычного.

Эта девушка, хотя он даже не знал, как ее зовут, да и внешность ее постепенно улетучивалась, произвела не него слишком сильное впечатление.

С Валерой, после объяснения причины своей подавленности, почти не общался, хотя тот прекрасно понимал состояние друга, хоть и был немного раздражен, ибо находил такое поведение глупым, даже ребяческим.