Слышащий сердце. 3

Описания точны и выразительны с художественной точки зрения…»

«Особое обаяние тексту придаёт природный юмор автора, именно потому многие события видятся через призму комического совершенно иначе, чем если бы автор описывал их всерьёз, приобретая таким образом дополнительное измерение. Но вместе с тем есть в романе, что очень важно, и этическое напряжение…»

Журнал «Аврора» (№3 за 2020 г.) опубликовал две главы из рукописи с продолжением романа, также вступительную статью главного редактора Киры Грозной под названием «Озорная литература, которой нам давно не хватало»:

«Любой сюжет у Англера развивается молниеносно… Язык повествования лаконичный и точный… Отличительная черта прозы Англера – озорство… Сегодня весьма ощутима потребность в таких книгах, как „Слышащий сердце“…»

Глава 1.

Рукопись, забытая у камина

«…Спящие вагоны, качаясь и перестукиваясь парами на стыках рельс, уезжали всё дальше на юг. В невидимом, растворившемся в полумраке ночника стакане не переставала мерно позвякивать ложка.

На столе стояла почти полностью опустошённая бутылка коньяка. Человек с обожжённым лицом спал, откинув руку, в которой сжимал инкрустированный пояс с кривым бебутом в ножнах.

Во сне ему вспоминалось, как он, раненый, боясь пошевелиться и притворяясь убитым, чтобы не получить от неизвестного армянина контрольную пулю из автомата, лежал ночью 19 января 1990 года и терпел горящий на его щеке бензин, вжимаясь изо всех сил другой стороной лица в холодную землю.

Ещё ему снилось, как он приносит этот кинжал – ритуальный бебут самих Османов – в крови армянского убийцы на могилу своего учителя, старого Ахмета, и произносит молитву об отмщении.

Перестук колёс отдавался в сердечнике ножа. Старинный клинок затаился в ножнах, пытаясь уловить в беспокойном пульсе убийцы время, когда он вновь выйдет на охоту. В купе ныл неясный звук, как будто ветер трогал натянутую тетиву. В прорезь между неплотно задёрнутыми занавесками заглядывал не желавший отставать от поезда любопытный и изогнутый, как турецкий клинок, молодой месяц.

В его мертвенно-бледном свете внутри рубина тлел кровавый уголёк, зловеще мерцали драгоценные камни, заряжаясь лунной энергией, чтобы когда-нибудь снова заставить кого-то волноваться в предвкушении, вытаскивая кинжал из ножен, и, вонзив его в человеческую плоть, услышать, как бьётся на стальном острие чьё-то сердце.