Восток Ленинградской области 2030 год. Мир Чагрина. Ненаучная фантастика

Густая волнистая грива иссиня-чёрных волос переходила на щеках его в не менее густую чёрную бороду лопатой, на которую свешивались длинные усы, заострённые концы которых отдалённо напоминали усы Сальвадора Дали, вот только у знаменитого художника они искусно закручивались кольцами вверх, а у незнакомца доставали до пояса.

Одет он был броско: мягкие и свободные вельветовые брюки засунуты в чёрные, короткие, надраенные до блеска сапоги; красная шёлковая рубаха с длинными рукавами, широким воротником и перламутровыми пуговицами, расстёгнута, обнажив обильно заросшую чёрными волосами грудь; поверх рубахи – искусно вышитая короткая чёрная безрукавка-жилетка с множеством карманов и кармашков, в одном из которых виднелся чубук короткой трубки; на шее болтался кожаный плетёный гайтан, на котором вместо обычного крестика был подвешен огромный круглый медальон, на первый взгляд серебряный.

На поясе – надёжно прикреплённые двойные ножны с парой непальских ножей кукри разного размера. В довершение ко всему в левой руке незнакомец держал чёрную же шляпу с короткой тульей, на манер ковбойской.

По всем статям незнакомец сильно смахивал на цыгана, но… откуда ему здесь появиться?!

Первые слова его были просты и по-хозяйски приветливы:

– Подходи, садись!

Только я подумал, что садиться-то вроде бы некуда, как тут же заприметил сосновый пенёк, почти скрытый во мху.

– Как же я не увидел пенька раньше? – Всколыхнулась было в голове мыслишка. – А может, его и вовсе не было?!

Всколыхнулась мыслишка и… пропала-забылась.

Присев на пень, я довольно долго не решался начать разговор. Бородач, скорчив рожу, осветившую его довольно жёсткое худощавое лицо хитрой улыбкой, неторопливо достал трубку, а из другого кармана – плоскую берестяную коробочку с табаком. Набив трубку, с наслаждением закурил. Чёрт бы меня побрал, если я заметил, как он подносил к трубке зажигалку или спичку – даже уголька ему негде было взять: табак затлел сам собой! Но ведь этого просто не могло быть!

Сделав несколько затяжек и напустив много дыму в безветренное пространство ельника, незнакомец представился:

– Кличут меня по-разному: кто Лесным Цыганом, кто – Цыганом Проводником, кто – Лесником; я же предпочитаю отзываться на Лесного Проводника.

Зови, как хочешь, познакомимся поближе, узнаешь и третье моё прозвище, настоящее, а до той поры говорить мне его запрещено. И твою семью, и тебя я давно знаю, ещё со времён жизни моего дальнего родственника Капитона.