Тараф. Ruslingva krim-romantika detekrivromano, en kiu agas esperantistoj

Бандит?

Мужик смотрел нагло и снисходительно. Жена нервно улыбалась:

– Значит, так. Что случилось, то случилось. Я никуда не пойду, мне некуда. Езжай в свой офис, у тебя там есть где спать. Завтра решим, что и как.

– Повторяю. Забирай вещи, документы и катитесь оба. Пойти можешь в гостиницу, свободные места теперь есть всегда. Я нахожусь в состоянии аффекта и могу вам обоим нанести тяжкие телесные повреждения.

Сказал он это снова по-молдавски. Молдавский он знал с детства, но первым родным языком все-таки был русский.

Однако говорить по-молдавски в такой ситуации было почему-то легче, как-то более отстраненно звучали фразы.

– Ты что несешь? И почему по-молдавски говоришь?

Внезапно вмешался мужик, он говорил по-русски:

– Слушай сюда. Я офицер полиции.

Жаль. Лучше бы тебе рога наставил бандит.

– Делай как она сказала.

Валерий продолжал говорить по-молдавски:

– Переведи своему кретину, что я плевал на его пистолетик. Он что, стрелять, что ли, в меня будет? Напомни ему, что этот дом – милицейский.

Соседи услышат выстрел или звуки драки, отреагируют. Тебе и ему огласка и скандал нужны? Повторяю, я в состоянии аффекта.

– Bufonul! – Елена по инерции крикнула на том же языке, на котором говорил Валерий, тут же поправилась: – Шут гороховый! Ты не мужчина! Олег, подожди…

Жена утащила «Фокса» в ту комнату, где они Валерию изменяли. Деметер слышал обрывки разговора, в частности, Елена произнесла «а твоя-то жена… зачем из-за него…».

Минут через пять вышли.

Говорил «Фокс».

– Ладно, малахольный. Она уйдет, ты только не самоубейся, ха-ха-ха.

Жена деловито собрала чемодан. Валерий видел, что забрала шкатулочку с семейными деньгами.

Черт с ней, пусть всё берет.

Пара пошла к выходу. «Фокс» нес тяжелый чемодан.

Возьми своё обручальное кольцо, скажи: «Эй, лови, мэй[20 - «Мэй!» – универсальное молдавское междометие, может означать что угодно, используется для привлечения внимания к говорящему. Употребляется и в молдавской, и в русской разговорной речи.

]!» и швырни ей в морду. – На хрен театральщину, мэй.

После ухода Деметер полчаса неподвижно сидел в кресле. Думал о том, почему «это» произошло, думал о дочери и как жить дальше. Внутренний голос молчал, мысли Валерия не комментировал. Прокомментировал только предположение о том, что жена изменила из-за того, что Валерий ее не удовлетворял сексуально.

Это дело было регулярным, и ты точно не хуже других.