Тараф. Ruslingva krim-romantika detekrivromano, en kiu agas esperantistoj

Толика – Натаном, Борю – Барухом, а Васю – Соломоном. Говорил, «Василий» переводится как «царственный», а Соломон – царь. Мы эти имена как наши радиопозывные использовали на операциях, начальство еще ругалось.

– А тебя он как звал?

Валерий улыбнулся:

– Лиор.

– Ой, и правда подходит. Можно я тебя так тоже буду иногда называть?

– Ну, зови оставшиеся семь месяцев.

– Подожди пока про месяцы. Кстати, а ведь твоя мама тоже из Приднестровья?

– Да, из-под Тирасполя. Только родни у меня там никакой не осталось.

После смерти мамы и не бывал в том поселке ни разу, даже когда в Тирасполе служил. А в связи с чем ты про маму вспомнила?

– Просто в связи с Приднестровьем и твоим приднестровским товарищем.

Валерий хотел рассказать Изе случай из службы в Тирасполе, произошедший в связи с Шиманским, но раздумал.

Однажды Валерия и Василия вызвал к себе начальник их отдела.

– Я вас, товарищи офицеры, пригласил как наших молодых общественных активистов. Тебя, Василе, комсоргом выбрали, а ты, Валерий, лучший политинформатор и активный участник художественной самодеятельности.

Оба имеете хорошие служебные показатели и авторитет у коллег. Думаю, сумеете провести дружескую неформальную воспитательную беседу с одним вашим товарищем по поводу атмосферы в служебном коллективе. Товарищ не понимает.

В конце разговора начальник сказал:

– Дело деликатное, политическое и не для огласки за пределами подразделения. Но поговорить надо прямо, по-комсомольски. При этом без всяких грубостей и, не дай Бог, рукоприкладства!

Василе и Валерий задержали после окончания рабочего дня своего сослуживца по фамилии Лашку.

Разговор начал комсорг.

– Слушай, ты, говорят, Мишку Шихмана достаешь. Мол, еврейская морда и всё такое.

– Так он и есть еврей. И по морде, и по паспорту.

– Это да, но только у нас в отделе мы все… эти, как их… Валер, мы кто?

– Пролетарские интернационалисты. За расцвет и единство советских наций.

– Точно! – сказал Василе и шарахнул сослуживца в солнечное сплетение.

Валерий, зайдя сзади, бил по печени и почкам.

– Ты перед Мишкой-то извинись. Мол, ничего плохого не имел в виду и всё такое.

Через день к Валерию и Василе подошел Шиманский.

– Вы, ребята, с Лашку обо мне говорили?

– Нет, – ответил Валерий.

– Делов не знаем, – подтвердил комсорг.

– Понял.

По дороге в прифронтовые до недавнего времени Каушаны никаких постов полиции, к удивлению Валерия, не было.