Музыкант контуженный. Повествование о сэр Гене и его пособниках

По опыту прошлых поездок я знаю, что если всё начинается с прозвищ, которыми наделяют другу друга гастролёры, то это дело может закончиться лишь тогда, когда всем они будут розданы. Лучше, когда к этому относишься спокойно, тем более, что у многих уже давно эти псевдонимы в наличии имеются. Что касается Викентьева, я знаю его лет пятнадцать, уже привык к нему настолько, что не замечаю недостатков… вернее, уже давно пропускаю мимо сознания: некоторую авторитарность с примесью надменности и постоянное стремление держать под контролем окружающих… Но, естественно, свои мнения я держу при себе.

Но тут с Артуром мы совпадаем. И, стало быть, он малый довольно проницательный… ну да-да, литератор же. Сродни психологу.

Викентьев сидел с Рысьевой Ганной и что-то втолковывал ей, она же почти непрерывно смеялась грудным смехом, так что в конце концов можно было заподозрить, будто это у неё нервное… Когда-то у них был роман, кстати. Как насчёт возобновления? Вряд ли. По крайней мере, со стороны Виквика.

Ишь как он дёргается, когда она жмётся к нему плечом.

«3 – Ганна Рысьева – носит звание… какой-то там хрустальный голос… уточнить; лет этак?..»

– Сорок, – подсказал я.

– Спасибо. Рысь – это ведь большая кошка. Она что, полячка? Судя по имени…

Я пожал плечами.

– Кличку сочиним, сэр?

– Мне на ум что-то ничего… Киса, может быть?

– Ладно, само собой выплывет впоследствии. Поехали дальше.

«4 – Алёна Добижа – певица, режиссёр-киношник, лет сорок пять… Молдаванка, что ли?.

.»

– Не забижай Добижу, она и так обижа… на. Природой.

Артур вопросительно приподнял брови, но я сделал вид, что не заметил этого «вопроса».

Алёна, между тем, непрерывно снимала видеокамерой всё подряд, точно задалась целью увековечить каждую минуту командировки. В её кармане заулюлюкал мобильник.

– Ал-лё! – сказала Алёна. – Я в автобусе…

– Аленький? – посмотрел Бардджин на меня.

– Уж лучше Алё-алё.

– Ну-у… что ж. А может, Лёлёк?

– А, нормально.

«5 – Антон Мефодиевич Уланов – писатель-прозаик, шестьдесят с хвостиком…»

Тут Уланов, сидевший рядом через проход, ткнул пальцем в записи Бардджина:

– Можешь добавить, что побывал во всех горячих точках планеты.

Артур подчёркнуто послушно записал. Впрочем, подмигнул мне правым глазом.

– И какую кликуху мы ему пришпандорим? – на ухо спросил он меня. – Мефодий?

– Точнее будет – улан.

– Почему?

– А понаблюдаешь – убедишься.

– Ну хорошо, повременим.