Переписка баламутов

Ты не мог бы, в порядке исключения, рассказать кое-что про них. Также меня интересуют твои успехи с твоим подопечным пресвитером.

С приветом, твой любящий племянник

Баламут-младший, он же Гнусик

Четвертое письмо дяди племяннику

Дорогой Гнусик!

Вот и ты стал причастным к великому походу Закатных стран на Третий Рим. Это решительное и, возможно, последнее наступление отца нашего на стан Врага. Тебе может показаться, что мы (наш легион) не на передовом фронте борьбы. Но внутренний фронт не менее важен, а может, даже более.

Наш легион курирует определенную территорию Врага. И наша задача – хорошо прокультивировать почву, т. е. создать как можно больше наших адептов, или, как говорят среди людей, «пятую колонну». Только совместный удар внешнего и внутреннего фронтов обеспечит нам полную победу.

Ты спрашиваешь меня о своих командирах. Это опытные бесы. Волчье ухо в России со времен монголо-татарского ига, он давно бы стал центурионом, но страсть к летальным исходам клиентов без их должной греховной подготовки вызывает недовольство нашего начальства.

Легавого перебросили в Россию в Смутное время, тогда он был десятником. Будь осторожней, при случае они не пожалеют тебя.

Теперь мой дорогой племянник, хочу рассказать тебе о моем подопечном. Он оказался даже более крепким орешком, чем я думал. В этом меня убедил один случай.

Десятник по кличке Подлиза курирует одну богатую даму, которая жертвует большие суммы на храмы. Ему удалось внушить ей некоторые сомнения насчет загробной жизни.

С этими сомнениями она пошла на беседу к моему подопечному. Подлиза попросил у меня совета в деле ее искушения. Ты ведь знаешь, Гнусик, когда два и более человек ведут беседу на духовные темы, все бесы и ангелы тоже участвуют.

Вот мы и подслушали их разговор.

– Отец Вячеслав, – так начала наша дама. – Я страдаю… неверием…

– Что, в Бога не веруете?

– О нет, нет, я не смею даже подумать о неверии в Бога, но будущая жизнь – это такая загадка! И никто-то, ведь никто не знает разгадки! Я не из легкомыслия теперь говорю, что представление это о будущей загробной жизни до ужаса и страдания волнует меня.

И я не знала, к кому обратиться. Мне посоветовали побеседовать с вами – и вот я здесь.

– Ну, если вас волнует мое мнение, – ответил мой подопечный, – я вполне верую в искренность вашей тоски…

Но тут наша дама, вполне многословная и сама любящая давать советы, не позволила договорить отцу Вячеславу и ударилась в новые рассуждения.