Амнезия. Параллельные

– Джон, я просто хотела убедиться, что ты в порядке. Как ты?

– Грустно. Грустно и жаль. И лишь одно желание.

– Спать? Хочешь, я тебе сделаю еще один укол?

– Нет. Желание найти ее, упасть и целовать ей ноги. И, чтобы она меня простила. Или хотя бы, попыталась. А уж потом – забыть.

– Джон, тебе только сорок шесть. У тебя еще вся жизнь впереди.

Я усмехнулся. Вся жизнь. Да если бы мне дали хоть лет пять, да даже и три. Я знал, что сделаю, когда меня выпишут. Мне жутко захотелось выйти из этой палаты поскорее.

Завтра. Даже сегодня.

– Лиза, – попросил я, – давай дальше. Не волнуйся, я готов.

– И не думай, дорогой, – строго сказала она. – Ты знаешь, сколько у меня пленок? Ну, хотя бы догадываешься? Конечно, нет. Пятьдесят шесть. Это почти на три месяца. Скажи мне, ты хочешь прослушать все?

– До единой, – я был в этом просто уверен. – Но зачем полиции столько пленок?

– Тебе же говорили. По твоему наезду возбуждено уголовное дело, ни водитель, ни машина не найдена. Есть серьезная версия, что все было сделано преднамеренно, кто-то хотел тебе отомстить.

А это уже совсем другое дело: попытка убийства. Именно поэтому, после нескольких первых пленок, появились и остальные. Все твои знакомые, родственники, подчиненные, тебя ненавидели. Любой из них мог тебя убить, или нанять для этого кого-то.

– Да, – задумался я, – я уже предчувствую, что будет и на остальных пленках. Но ты знаешь, Лиза, если бы даже и так, я первый вступился бы за того, кто хотел бы меня убить. Я уже сейчас хотел бы убить того Джона, собственными руками.

– Его уже убили. Его нет, Джон, – мягко сказала Лиза. – Ты – другой человек. Будь им, и забудь про того.

– Лизонька, – вдруг вырвалось у меня, – я не знаю как, но мне хочется тебя отблагодарить. За все.

– Успокойся, милый, – она улыбнулась, – просто расслабься и постарайся опять заснуть. И забыть все тоже. Завтра я буду у тебя с утра.

Она ушла и палата опустела. Я лежал и просто думал. Было о чем. Почему, например, я не реагировал на Лизу, то есть мое подсознание, повторяя ее слово, ничего не выдавало.

А вот Марта, шевеля губами то же самое, вызывала видения, воспоминания, чувства. Потом, мозг и сердце переключились на другое. Уже пережитые воспоминания, вернее их куски, тянули за собой всю историю. Медленно, но верно. Все, что я знал о матери, потихоньку всплывало, но уже в деталях. То же самое происходило и с Сандрой. Но с последней, были и хорошие, просто чудесные воспоминания.