Горничная. Марии. Поход. Лабиринты

Неожиданно к нам подошел президент, и пригласил Эми на вальс. Сердце мое упало. Но Эми так хорошо кружилась, будто она была профессиональной танцовщицей. Когда ее вернули, президент сказал:

– Никогда еще так красиво не танцевал. Крис, я бы выбрал вас лучшей парой года. Твоя девушка – просто неотразима.

– Эми сделала еще один реверанс, и мы остались одни.

Вечер кончился поздно. Дома Эми переоделась и села ко мне на диван. Она прижалась ко мне, обняла и положила голову мне на плечо.

– Крис, я вам понравилась сегодня?

– Эми, ты была великолепна.

– А дома?

– Тоже. Где бы ты ни была.

– А почему вы тогда меня не любите? – опять провокационный вопрос.

– А откуда ты знаешь?

– Я никогда не слышала.

– Я тоже.

– А вы что, не видите? – еще одна провокация.

Я решил покончить с такими вопросами.

– Эми, ты меня любишь? – спросил я.

– Очень сильно. – Просто ответила она. – Сильнее не бывает.

– Спасибо дорогая. Что бы мне для тебя сделать?

– Спите со мной.

Как хотите.

– Эми, но мы можем так доиграться.

– Можем. Ну и что?

– Но ты же говорила, что не хочешь детей.

– Уже хочу, если вдруг будут.

Я не знал, что сказать. Но в тоже время я не хотел использовать момент в наших отношениях. Пока еще была грань, которую мы не переступали, я хотел сохранить, или хотя бы продлить ее. Конечно, я был мужчина, и я не был из дерева. Но я решил сдаться только тогда, когда она доведет до этого.

Мы пошли спать к ней. В этот раз она юркнула ко мне в совсем тонкой ночной рубашке, под которой ничего не было.

 – Спи со мной как хочешь, – вспомнил я ее слова, и эта рубашка была подтверждением их. Я обнял ее и чувствовал все е тело, а она пыталась прижать его ближе ко мне. Я просил Господа, чтобы не сорваться и выдержал. Мы уснули.

Утром Эми встала, и ходила передо мной просто в рубашке. Я понял, что мы находимся на подступах к чему то, и задумался. Если бы Эми не было дома один день, я бы выдержал. А три? С трудом.

А неделю? Наверное, нет. Это привычка или то, что я никогда не чувствовал, любовь? Этот вопрос мне надо было разрешить, и, причем срочно, пока дело не зашло далеко. А как? Наверное, надо ее убрать, на неделю, и тогда можно будет понять.

В воскресение мы спали по разным комнатам, я просто боялся за себя.

В понедельник на работе я попросил газету. Первое, что я увидел, была опять наша фотография с президентом, но уже не на первой странице.