Пара Икс. Две настоящие любви не разделит даже смерть

В противном случае я просто полетела бы на своем самолете, где есть отсек для моего лимузина.

– У тебя есть свой самолет? – удивился я. – И ты в него можешь даже забрать лимузин?

– Да, милый. Извини меня за это. Это не я, а мой покойный отец.

Мне понравилось, что ради меня, она летела обычным самолетом, а ехали мы на обычном такси. И притом, она еще и извинялась.

– Эли, а у тебя были женихи? – спросил я просто так.

– Я помню, как ты мне ответил на этот же вопрос, и попробую сделать тоже самое.

 – Загадочно сказала она. – Джон, ты меня спрашиваешь в смысле девственница ли я или нет? – Она посмотрела на меня, опустила глаза и покраснела. – Да, я девственница.

Я не знал, куда спрятать глаза, но я помнил, что на такой же ее вопрос я ответил своей сексуальной ориентацией. Я даже вспомнил, как она тогда покраснела. Наверное, в этот момент я был таким же.

– Эли, ты деспот, – наконец сказал я, – ты наносишь мне моральные увечья, которым, к сожалению, ты научилась от меня.

– Учи меня тогда только хорошему, и получишь тоже самое, – сказала она, но уже подняв глаза.

Я понял, что она достойная соперница, и у нее отличная память. Она вернула мне назад, наверное, все мои удары. Но я на нее не обижался, ведь я любил ее. По своему, но любил. Как и она меня. Почему-то я придвинулся к ней поближе, и положил голову на ее плечо. Я поразился, почему я это сделал. Но потом поразился еще больше, когда почувствовал, что она гладит меня по голове. Мы не смотрели друг на друга, и я потихоньку так и уснул.

Я проспал не больше часа, воздушные ямы встречались как всегда, и сердце куда-то падало. Я выпрямился, и посмотрел на Эли. Она спала, и я нежно придвинул ее голову, положив себе на плечо. Я даже решился погладить ее по голове.

– Милый, – как будто сквозь сон прошептала она, – мне так приятно! Попроси пилота, чтобы он снизил скорость, тогда мы будем лететь дольше.

Я улыбнулся и продолжал ее гладить. Я поражался себе в такие минуты. Я никогда не был нежным мужчиной, хотя всегда был сильным.

То, что я иногда делал или говорил Эли, были так мне не свойственны, как будто это был не я. Но самое интересное, – мне это нравилось.

– Дорогой, – я опять услышал ее шепот, – не бойся, можешь мне испортить прическу. По мне, она не спала, а дремала, или просто лежала с закрытыми глазами.

– Милая, огласи, пожалуйста, тогда весь список, что мне разрешено с тобой делать, когда ты дремлешь, – пошутил я.