Повёрнутый. Триллер, любовь и куча благодеяний заставляют многих думать, что ты – повернутый (не путать с «Идиотом» Достоевского)

 – Какая разница, может мне оно нравится.

– Тогда можете вернуться, – равнодушно сказал я. – Не волнуйтесь, кофе за мой счет.

– С какой стати? – ее голос прозвучал грубее.

– Можете его оставить или вылить на тротуар, – спокойно продолжил я. – Сегодня у вас нет денег, а у меня есть. Может завтра все будет наоборот, а?

– Ты кто, священник? – перешла она на *ты*, медленно опускаясь на свободный стул рядом.

Мне стало весело, и я чистосердечно рассмеялся.

– Я даже не хожу в церковь, – улыбнулся я. – А разве нельзя быть просто человеком? Или Вы думаете, что от вашей чашки кофе я пойду по миру? – в моем голосе звучала искренность и полное спокойствие.

Женщина немного опешила и растерялась, но потом резко поднялась, оставив свою чашку на моем столе, и обогнув меня, направилась за угол.

– Никогда не собирала милостыню. Пошел ты! – Единственное, что я успел услышать.

Не было ничего странного, что я пропустил ее замечание мимо ушей. Мой взгляд и мысли опять переключились на окружающий меня в этот момент мир.

Меня отвлек звук отодвигающегося стула, и только сейчас я заметил, что женщина вернулась и уже сидела рядом.

– Ну и что, что у меня нет денег, – уже спокойнее сказала она. – Это не значит, что все вокруг меня должны содержать, ведь у меня их никогда нет. И не будет. Что мне, повеситься?

Я неопределенно пожал плечами и промолчал.

– Джейн, – вдруг тихо сказала она, и взяла в руки чашку.

– Джон, – ответил я не глядя. – Подрабатываешь ночами? На улице или в барах? – Не знаю, какого черта у меня это вырвалось, но это было на меня очень похоже.

Джейн вместе со вздохом приподнялась над столом с видом такого негодования, что я приготовился услышать многое, и не совсем лестное.

– Не сердись, – опередил ее я, – извини, иногда у меня просто вырывается. Я чувствую людей, даже не знаю, каким образом. Хотя, я тоже могу ошибаться.

Видимо я вовремя вставил последнюю фразу, так как она медленно и беззвучно опустилась на стул.

– Будешь меня учить, что это нехорошо? – только и спросила она.

– Нехорошо? – удивился я. – Тебя учить? Я кто, учитель, или твой родственник? Или может мне дали право учить людей? Тогда кто?

– Ясновидец? – презрительно спросила она. Видимо другого слова она подобрать не смогла.

– Нет. Просто я чувствую. – Повторил я. – Если меня кто-нибудь спросит, в чем ты была одета, я даже не вспомню. Но то, что я почувствую, я рассказу до мельчайшей детали.