Кино с президентом

Вот сам-то он кристально чист, к нему, как говорится, и комар носа не подточит.

Шагнув на последнюю ступень, Максим Ильич почувствовал, что чертовски устал, но не от подъема, а от навалившихся проблем. «Все, разрулю это дело и на покой, тогда поймет и простит», – клятвенно пообещал Кондратьев, прежде чем открыл дверь палаты. Увидев друга, он искренне улыбнулся:

– Что, бездельник, отдохнул? Медсестры у вас тут и впрямь одна краше другой. Пока шел по этажу, грешным делом подумал, а не прострелить ли ногу, чтобы под их присмотром месячишку поваляться.

– Смотри, чтобы от их присмотра в реанимацию с инфарктом не загреметь, аль забыл, сколько тебе годков, кот шелудивый. Не для них ли вырядился? – Богатов кивнул на генеральский китель.

– Это ты зря. Неспроста в народе говорят: «Седина в бороду – бес в ребро».

– Конечно, а бес в ребро, мозги из башки прочь.

– Саня, а зачем генералу мозги? – намекнул Кондратьев на старый армейский анекдот, и они вместе рассмеялись.

– Максим, у тебя и впрямь что-то с головой. Я уже полмесяца как за штатом, со дня на день будет приказ об увольнении.

– Приказ-то есть, только не об увольнении, а о присвоении. Вот копия, – Кондратьев достал из внутреннего кармана вчетверо сложенный лист бумаги и протянул Богатову.

Видя, как изменилось лицо друга, Максим Ильич понял, что Сане эта новость не в радость. Желая разрядить обстановку, еще раз нырнул в карман и извлек оттуда новенькие генеральские погоны с одной звездой.

– Почти как те первые, лейтенантские, помнишь, Саш? – спросил он с явной грустью в голосе. – Держи, заслужил. И вообще, не понимаю: вы чем-то недовольны, господин генерал?

– Раз уж так, то товарищ. Товарищем начал, товарищем и закончу, – в голосе Богатова зазвенел металл.

– Да не цепляйся к словам.

– Максим Ильич, … а что случилось?

«Вот и началось, – подумал Кондратьев, – сейчас будет допрос с пристрастием, не ляпнуть бы лишнего».

– Саша, что касается меня, я бы давно присвоил тебе генерала, кто-кто, а ты заслужил.

– Так ведь не присваивали и не присвоили бы. В чем же дело?

– Изменилась ситуация, причем в твою пользу.

– Максим Ильич! Хватит темнить.

– Да что ты зарядил: Максим Ильич, Максим Ильич, – взбеленился Кондратьев (он терпеть не мог, когда в неофициальной обстановке Богатов называл его по имени отчеству).