Кино с президентом

Но я уверен, что докопаешься, для чего мутят воду и какую рыбку ловят. Откровенно говоря, там, – Кондратьев поднял указательный палец вверх, давая понять, о ком идет речь, – ждут именно такого исхода.

– А кто бы сомневался? Ждут они! Господи! С кем приходится работать? – со стоном, исходящим из самих глубин души, произнес Богатов, и в миг этого неосознанного, но искреннего упоминания о Боге его озарило. Все зигзаги судьбы не случайны: его подвели к чему-то важному, чего он не может не исполнить, и связано оно с взваливаемым на него делом.

Понимание этого буквально влилось в него истиной, не требующей доказательств. Пораженный прозрением, Богатов, не мигая, смотрел перед собой.

– Саня, что с тобой? Тебе плохо?

– Да нет, уже полегчало.

Повернувшись к другу, он рассмеялся.

– Максимушка, – слова лились из него с явной издевкой, – а представляешь, сколько меня терпеть то придется, если их ожидания, – он поднял палец, копируя Кондратьева, – сбудутся? А с примером в назидание как быть? Ты пока подумай, а я быстро соберусь, подкинешь меня домой.

В Управлении буду завтра утром. Или на службу надо немедля? А то могу! Не беда, что в пижаме, погоны-то есть!

Глава 6

Тень прошлого

Кельвин в третий раз прокручивал злополучный ролик, и с каждым разом осознание того, что прежде он уже слышал этот монолог, нарастало в нем с новой силой. Ранее ему неоднократно приходилось читать в прессе и Интернете негативные высказывания об Америке, а также видеть по телевидению выступления такого толка, так что озвученные здесь мысли были не новы.

Барлоу старался не воспринимать их. Его занимала логика, ее переливы, стиль, особенности фраз – они были ему не просто знакомы. Память лихорадочно работала, пытаясь отыскать ответ, где и от кого он их слышал? Но его не было, хотя Кельвин чувствовал, что подошел к грани, за которой истина вот-вот откроется.

– Стоп! Это же «марксист»… Как я сразу не понял? Выходит, на совещании он припомнился неспроста. Подсознание догадалось, ему хватило увиденного фрагмента, вот только достучалось лишь теперь. Все-таки русские… Да, чутье у Стивена волчье. А если нет, и нас намеренно пускают по ложному следу, пытаясь выиграть время?

Вопросы и сомнения, сгущаясь и накапливаясь, все плотнее обступали Кельвина.