Мой друг – пилот, я с ним

Первым делом он набрал Букачо, и сразу отлегло от сердца: единственное предложение раза в три превышало грузоподъёмность «Птички». На Идель был целый список. Груз местных ананасов и два морепродуктов Стэнли отмёл, у них не было холодильников в трюмах. Перевозка двадцати шигов, явно какие-то животные, наверняка вдвоём не справиться. Ещё два крупногабаритных груза и, тут у Стэнли дрогнуло в груди: пятнадцать тонн лариусских ковров, которые славились тяжестью. Лариусс, прекрасная цвета золота трава, видимо неплохо росла здесь, что неудивительно, учитывая жаркий влажный климат Хонора.

Минут пять Стэнли пролистывал список по разным категориям и пунктам назначения, совершенно не замечая мелькавших строк. Гораздо быстрее неслись мысли в голове. Наконец, осторожность победила жадность, и он вызвал на экран колонки местных новостей. Затем международных, а потом и криминальную хронику. Событий было много, но в памяти не держалось ничего, глаза искали строчки о сообщениях с Фимиде. Открыто набрать запрос Стэнли опасался.

В итоге, он выхватил фразу: «посол Фаренера объявил, что их правительство присоединится к осуждению последних провокаций со стороны Каджиста, одной из жет-групп открыто поддерживающих агрессивные взгляды Гваждарииса». Больше об их родной планете не было ничего. Что не успокаивало до конца, но давало надежду на забвение.

Выйдя из «Гранжа», Стэнли прогулялся вдоль улицы и для вида зашёл в пару подобных контор, но уже поменьше размерами. Там уже ничего стоящего не попадалось. В переулки он даже не заглядывал, пока вокруг толпа, можно было надеяться на совесть портовых грабителей и тем более всяких охотников.

Заметив вывеску ломбарда, Стэнли зашёл к ростовщику обменять фимидианские купоны на федеральные билеты лиги, которые принимали везде. Он сильно потерял, совершив обмен не в банке, но сделка осталась не зарегистрирована, да и таможенник взял с них по гораздо более худшему курсу. У входа в третью галерею Стэнли зашёл в самый чисто выглядящий бар. Без этого от его похода за версту тянуло бы фарсом.

Тысячи миров светятся в ночном небе, но, пожалуй, единственная постоянная вещь на них это сутолока торговых портов и тихие гавани баров с неизменным сумеречным светом и приглушённой музыкой. Несколько посетителей угадывались в углах, кто-то приглушённо спорил, но в эти утренние часы Стэнли был первым космонавтом заглянувшим сюда. Взяв освежающий напиток и расплатившись с угрюмым барменом, он занял место в дальнем конце стойки.