Чужая луна

– Нашли-таки! – недовольным голосом сказал Соболевский. – Не дадут по-человечески похмелиться, – и, обернувшись, крикнул в глубину каюты, за перегородку: – Глашка! Твоя родня прибыла! Иди, прыгай в катер! А мы тут с генералом обсудим диспозицию!

– Я же говорила тебе, Сашенька, они найдут нас, – вышла из-за перегородки дородная Глафира Никифоровна с собачкой на руках.

– И на кой хрен они нам нужны?

– Ну, зачем ты так? У них здесь дом, и нам что-то выделят.

– Собачью будку.

– Не издевайся надо мной, Саша! – обиженно сказала Глафира Никифоровна.

– Извини, брат, – печально сказал Слащёву Соболевский. – Сейчас начнется истерика, слезы. Утонем!

Слащёв снова вернулся на палубу. На пришвартованном к «Твери» катере народу прибавилось: из салона катера на солнышко вышли две похожие на Глафиру Никифоровну дамы в широкополых шляпах. Одна, видимо, приходилась ей сестрой или какой-то родственницей, вторая – совсем молоденькая барышня – должно быть, была ее дочерью или даже внучкой.

– Александр Степаныч, милый, здравствуйте! – увидев на верхней палубе Слащёва, крикнула пожилая.

– Здравствуйте, мадам! Александр Степанович приводит себя в порядок. Скоро появится.

– А Глаша?

– Глафира Никифоровна – с ним. Тоже сейчас выйдет.

– А вы – их денщик? – спросила барышня.

– Совершенно верно, мадемуазель, – согласился Слащёв. – А как вы догадались?

– Интуиция, – кокетливо ответила барышня.

– Не понимаю нынешние нравы! – ворчливо сказала пожилая родственница Соболевских.

Слащёва забавляла эта игра, он с удовольствием ею наслаждался.

– Видите ли, мадам, у меня сегодня меланхолия, – сказал Слащёв. – Нет никакого желания шевелить пальцами.

Пожилая дама едва не задохнулась от негодования. Но тут из своей каюты на палубу вышел генерал Соболевский, нагруженный двумя тяжелыми чемоданами.

С катера донеслись восторженные выкрики:

– Глаша! Александр Степаныч! Господи, с трудом вас отыскали.

– Да, представьте себе! Если бы не Проничевы… Ты, Глаша, верно, помнишь Проничевых? Так это они…

– Прекратить огонь! – зычно оборвал восторженную дамскую словесную трескотню генерал. Проходя мимо Слащёва, тихо ему сказал: – Я сейчас вернусь. Зайди в мою каюту. Небольшой сюрпризец! – и пошел дальше.