Чужая луна

Он подскочил к пролетке и помог Слащёву спуститься на землю. Не переставая улыбаться и кланяться, он представился:

– Меня зовут Мустафа Эфенди. Для вас – просто Мустафа, – и спросил: – Господин желает только переночевать или…

– И «или» тоже. Если мне все здесь понравится, поживем у вас какое-то время. Месяц или, быть может, год.

– Понравится. Уверен, очень понравится. Все, кто жил у меня…

– Сколько? – прервал рекламные словоизлияния Мустафы Слащёв.

– Вы же еще не видели апартаментов.

– Но я еще ничего здесь не видел.

– Вас трое? – переходя на деловой тон, спросил Мустафа.

– Шестеро. Я, жена, дочь Маруся, денщик Пантелей, кот Барон и филин Яшка, – загибая пальцы, пересчитал Слащёв. – Всего шестеро.

– Вы – веселый человек, – сказал Мустафа. – Я люблю веселых.

– Короче, сколько?

– Вы мне понравились. Пятьдесят лир в сутки.

– Вот теперь я хочу посмотреть, стоит ли то, что ты мне предлагаешь, пятьдесят лир, – и Слащёв двинулся на хозяина.

Мустафа посторонился, пропуская Слащёва впереди себя.

Двор был большой, одной стороной он спускался к Золотому Рогу. Вдоль берегов, по обеим сторонам, вперемешку стояли на якорях военные и торговые корабли.

– Твой флот, Мустафа? – пошутил Слащёв. – С кем воевать собираешься?

– Мы – народ мирный. Мы не любим воевать.

– А в пятнадцатом, на Галлиполийском полуострове?

– Ну, если на нас нападают, – они прошли мимо беседки, оплетенной виноградной лозой, Мустафа мимоходом сказал: – Если доживете у меня до весны, здесь, в этой беседке, проведете лучшие дни своей жизни.

От беседки они прошли к беленькому, почти что игрушечному домику, одному из трех, стоящих на территории двора.

– Пройдемте сюда. Я думаю, в этом домике вам будет уютно.

Домик и в самом деле был чистенький, вероятно, только построенный. Мебель тоже была новая, недавно сюда завезенная.

Когда они вновь вышли во двор, Мустафа спросил:

– Так что вы скажете мне теперь?

– Не «Империал», – с некоторым пренебрежением сказал Слащёв.

– Но и пятьдесят лир – это не сто, которые вы бы платили в «Империале» за самый дешевый номер, – Мустафа огорченно покачал головой. – Я понимаю: вы – генерал. Вы избалованы большими деньгами и роскошными апартаментами.

Слащёв понял, что в своем стремлении сбить цену он перестарался.