Чужая луна

А там дорога, которая ведет к Севастополю и дальше – к Качинской авиашколе и Александро-Михайловке, где живут его дядя, тетя и Лиза.

Юра не однажды вспоминал тот путь, которым Красильников вел его к партизанскому лагерю, и всячески силился его запомнить. Он уже тогда решил, что обязательно убежит от партизан, вернется к своему «Ньюпору», снимет с него какую-то важную, но не до конца сгоревшую деталь, что свидетельствовало бы, что он поступил так, как должно: сжег аэроплан, чтобы он никому не достался.

Он надеялся, что это поможет дяде избежать трибунала.

Но потом понял, что за ним установлено строгое наблюдение и убежать отсюда не так-то просто. И на какое-то время смирился. Лишь сейчас, когда война докатилась и сюда, к крымскому побережью, и шансов у белой армии задержаться в Крыму уже не оставалось, он решился бежать к своим родным, чтобы вместе с ними разделить общую участь. К этому времени партизаны к нему уже порядком привыкли. Они знали, что он какой-то родственник их командира Красильникова, и перестал вызывать у них подозрение.

Дойдя до рощи, Юра в нее не вошел, а возле знакомой скалы свернул круто на юг. Вспомнил, здесь они шли тогда с Красильниковым. Но уже вскоре засомневался, а потом и вовсе растерялся, когда впереди за поворотом увидел совсем незнакомую гряду скал.

Немного поразмыслив, он решил больше не пытаться найти тот их прежний путь, поскольку это была даже не дорога, а узкая извилистая тропа, которая часто прерывалась.

Красильников ее хорошо знал, ходил здесь едва ли не каждый день, и то иногда в задумчивости останавливался, потом немного возвращался назад и выходил на новую, лишь ему одному известную тропинку.

Юра шел строго на юг. Иногда обходил встающие на его пути скалы. Ориентировался на низко висящее слева от него полуденное солнце и время от времени совсем недалеко за его спиной громыхающую артиллерийскую канонаду.

Часа через три, с исцарапанными в кровь руками и разбитыми коленками он спустился к петляющему между скал, почти высохшему тощему ручейку.

Похоже, это и была она, Кача. Постояв немного, Юра огляделся. С того дня, когда он здесь вынужденно оказался, ему запомнилась высящаяся неподалеку причудливой формы скала со словно отпиленной верхушкой, на которой лежал круглый валун, который по всем законам физики должен был давно оттуда свалиться. Но ни этой скалы, ни другой, напоминавшей фигуру сидящей женщины, он здесь не увидел.